Чтение онлайн

Потом к нам присоединились Стасия Дошла, микранка, Аргон Бай, тадикий, амранцы Пак Олсо и Гадья Дой. Дыру в груди появление веселой команды мне не закрыло, но помогало убегать от себя на целый день, а если повезет, то и ночь. Ночами мы тоже часто работали, а иногда устраивали посиделки у костра, с вином и гратой [84] , на которой так любил играть Луидис.

Так прошло лето. Королева перестала мне писать, а Эвадо угрожал отправить за мной стражу. Я снова смеялась. Даже казнь на центральной площади не вынудит меня вернуться ко двору. Там есть Артимий, там Эвадо, который всегда будет напоминать мне о Сильвии одним своим присутствием. Несколько раз я порывалась написать Арту. В минуты отчаяния и среди ночи, от плохих снов, я писала огромные письма и молила простить меня, приехать и помочь излечиться от той напасти, от той боли, что живет во мне. Слава богам, письма я не отправляла. Откладывала до утра. А утром сжигала. Это было бы нечестно — вынуждать Арта возвращаться туда, где я… где я все еще люблю не его. Я бы мучила его, я слишком хорошо себя знала, чтобы предполагать другое. Истязала, пока могла, пока давал бы такую возможность, а когда бы мне это надоело, устала, слишком соскучилась по Марсену, я все равно бы бросила Артимия ради себя и своего горя. Бездну чуждой любовью не накормить. Я это понимала. И жила так. С этим треклятым пониманием. День за днем.

На магическом поприще мне удалось добиться намного меньше, чем хотелось бы. Планы и идеи так и витали в воздухе. Луидис задался целью добраться до древних источников, чтобы те тоже смешались в новой энергии. И, конечно, вся команда только и занималась тем, что искала новые формулы, заклинания, используя все, что приходило в голову. Дошли до абсурда. На пьяную голову, что немного нас оправдывало, мы пытались провести жертвоприношение. И пригласить смерть. Не вышло.

В тот день мы праздновали. Сначала в городке у замка народ отмечал Святого Пита. По преданиям, праздник был со времен древних и являлся не чем иным, как праздником Рожи — богини цветов и красоты. А после в замке у пруда жарили мясо, плели венки и пили. Очень много пили. Разного. От венков незаметно перешли к демонстрации сил. У кого-то лучше всего получалось с огнем, у кого-то с водой. Стихийная магия, о которой только и писали в сказках да любовных романах, отзывалась и проявлялась, как и полагается данному от природы: сбавишь концентрацию — и конец мира гарантирован. Меня ребята причисляли к универсалам, магия внутри меня не то чтобы была, скорее нет, так, крохи. Но работать у меня получалось со всем, что попадалось под руку. Я даже пыталась мертвых воскрешать. Некромантия — сказка? Стихийная тоже, и что с того? Потом мы свернули шею больной курице. И провели нечто похожее на ритуал. Смерть, если нас и слышала, посмеялась и решила проигнорировать.

Потом мы опять плели венки и вызывали любовь. Наши амранцы вспомнили зазыв любви на этот самый праздник, но еще по древним обычаям. Посмеялись. Сделали. Подождали. Не дождались. Еще выпили. У Луидиса проснулось желание делать гадости. Подкрался к Гадье и формирует огненный мячик. Аргон спрятался за его спиной с водяным щитом, а Стасия, Си-Си для друзей, уже сформировала заклинание холода, которое вот-вот впечатает в обоих. Обоих — потому, что щит забрызгает и нападавшего, и цель. Хуже всего придется Аргону, Луи снимет холод огнем, тогда как напавший со спины будет наказан своими же руками. С небольшим участием Си-Си.

Почувствовав в себе жажду справедливости (я всегда на стороне слабого), усилила магию девушки. В итоге, замерзшими, с сосульками на носу и в волосах, в одежде, которая ломалась, стоило пошевелиться, оказались все трое. Я и двое амранцев откровенно ржали. Это было моей ошибкой. Арг, вместо того чтобы сказать мне «спасибо» (все виновато вино, или коньяк, а может, троллий самогон? — последний у нас тоже присутствовал), вместе с остальными пострадавшими двинулся на меня. Его перехватил Луи, пытаясь отогреть всех сразу, отчего перестарался и поджег одежду эмоционального блондина. Из-за чего Аргон снова переключился на своего приятеля. И, все бы ничего, но тут я снова хихикнула. Пришлось спасаться бегством. С криками и воплями закрылась у себя в кабинете и позволила себе смеяться до слез и коликов в животе. Хорошо, что слуг отпустила. Не пристало герцогине с задранными юбками скакать через ступеньку, хихикая и повизгивая.

Упав на узенький диван, прикрыла глаза и нацелилась на сон. Наутро я его и себя прокляну, но это будет утром. А пока до спальни слишком далеко. За дверью может сидеть кто-нибудь из моих помощников, мстительных и вредных, почти как я. А это, это серьезно. Помнится, когда-то в академии, когда училась, мы с Лу дежурили у одного юмориста, она под окном, а я под дверью. У нас тогда криво и косо, но только начал получаться тлен, чем мы и пользовались, избавляя всех своих обидчиков от одежды и лишних комплексов. Эх, Лу, были же времена. Жаль, что она так и не ответила. Но не писать же ей письма одно за другим, будто я мальчик, она девочка, и у нас любовь не состоялась. Пф. Хватит с меня беготни. Все запасы, что были, я истратила на Марсена-младшего. Или что он такое. Сама не знаю, кого я искала и ради чего. Сказать «люблю»? Так почему мне не стало легче?

В дверь постучали. Деликатно. Как-то не похоже на моих ребят. Но, может, таков план? Я подумаю, что гость, слуга зазевался, а они тут как тут с каким-нибудь горячим заклинаньицем? И вот, отомщено за всех тех, кто из-за нее бегал в исподнем по территории магической академии в далеких 90-х. Э нет, герцогиня немного дура, но не до такой же степени. Я лишь хмыкнула и натянула на голову подушечку. Подушечка была маленькой, шелковой, и от последовавшего громкого, почти требовательного стука меня не спасла. А это уже зря. Алкоголь покинул голову и кровь, и пришло ненавистное похмелье. Увы, горячительные напитки с годами все меньше радовали мое тело, ухудшая мое здоровье.

— Кто там? — не выдержала я. Руки ожесточенно мяли подушечку, а уставший мозг пытался вспомнить хоть какое-то заклинание. Или шарахнуть чистой силой? Просто пропустив через себя. Этого я еще не пробовала, но все бывает первый раз. Я потянулась за силой, заодно узнаю, кто же из моих там, за стеной. У горожан из магически одаренных только кузнец, целитель и травница. Сталь и дерево, все трое от земли. По старой методике светлые, по нашей не совсем. Остальные без дара. Слуги — дворецкий и экономка с бытовой, управляющий — слабый воздух. Мои — огонь, воздух, вода, земля. Дверь и стены в таких случаях не преграда. Но там, за ними, не было ни стихий, ни светлого или темного. Там был туман, на вкус как кровь, по ощущениям как та смерть, что мы звали. Получилось? Не может быть! Ритуал выполнялся кое-как, сплошной экспромт. Не может быть. Я открыла дверь.

— Не может быть!

— Здравствуй, Рика. — Я сделала шаг назад. Все еще всматриваясь в бездну. Две руки, две ноги, та же белозубая улыбка и черные, как его душа, волосы. В ухе блеснула серьга. Что-то новое. Я отрицательно замотала головой.

— Нет.

— Рика, нам надо поговорить. — Серьезно?! Не может такого быть!

Он шагнул за мной, вперед, преследуя, подавляя, загоняя вглубь кабинета. Я остановилась.

— Мы знакомы? — Губы скривила в лучших традициях Снежной Королевы. Проверим, кто здесь, мой Марсен или мальчик «простите — ничего — не — понимаю». Вспомнит?

— Рика, брось, ты в бездну не шагала, и все помнишь. А от того, что ты выпила, — он принюхался и поморщился, пародируя меня, — от такого количества ты максимум что можешь, это заняться любовью с невинным студиусом. Кстати, к твоим услугам.

И шутливо раскланялся. А я поискала глазами, чем в него бросить. Присмотрела отцовский кампас [85] и стрелу миера [86] , который достался мне еще от деда. В моей семье чтили наследственность.

Нет, крушить артефакты я не буду. Своими руками придушу. И шагнула навстречу. Он спокойно сел на одно из кресел. Лежачего не бьют, а что с сидячими? Не вспомнив никаких запретов, вцепилась в его шею. Марсен не сопротивлялся. Чарующе улыбался и взял за руки, нежно поглаживая запястья. Не могу так. Жертва должна сопротивляться. Руки опустились, скользнув по плечам мужчины. Сильвий подхватил мои руки, не дав им безвольно повиснуть вдоль тела. Провел по внешней стороне от локтей до кончиков пальцев. Обхватил ладони, пытаясь отогреть мое сердце.

— Кто ты такой? — Что мне еще спросить? Что сказать? Я не так давно говорила и много. И к чему это привело? Нет, пускай теперь он говорит. А я послушаю.

— Сильвий, Рика, всего лишь твой Сильвий. Де Марсен, если надо уточнять.

— Надо? Как думаешь, надо ли? — Было горько. И на губах все еще привкус крови. Не от энергии Марсена, а от того, что я прокусила себе губу.

— Не надо. — Слезы, еще не выплаканные. Не отпущенные. Все еще мои. И я их никому не собиралась отдавать. Даже ему. Я вырвала руки и попыталась отойти. Подальше. Будь тут прорыв, в этот раз я бы успела первой. — Не надо. Не уходи.