Чтение онлайн

— Подарил. Она не нужна ему без меня, Барри.

— Ага! Он все-таки достаточно честен, чтобы не присваивать ворованного… Ну, а почему же ты не последовала за ним? Да потому, что поняла, Андерс больше не в состоянии сделать что-либо путное. Если ты, конечно, не продолжишь свое благотворительное сожительство с ним… Хотя, я сильно сомневаюсь, что его еще можно вытащить. Видела бы ты, в каком хлеву он живет, полная деградация… Барри нервно ходил из узла в угол, делая выпады наугад. Он не знал, как выиграть это сражение. Джессика с отсутствующим видом сидела у рояля, едва перебирая клавиши. И вдруг его осенило: Гея!

— Дай-ка я вспомню одно место в начале там было что-то жутко красивое! Согнав Джессику, Барри склонился над клавишами, закрыв глаза и напевая победную тему, ту, которую он мысленно определил как «тему первобытной жрицы». Ага, вот! Он начал играть, набирая темп и звучание. И облегченно перевел дух, услышав голос. Джессика пела. Нечто странное, похожее на вой, вырвалось из ее горла. Но какой фантастический диапазон от густых, почти басовых нот, к пронизывающим верхам, какая невероятная гармония звучания и виртуозность техники! мурашки побежали по спине Гранта, и каким-то потусторонним холодом повеяло в затылок, но он продолжал играть, боясь остановиться голос Джессики вел его за собой. Он вел его к победе Джес Галл, только что говорившая о возмездии и необходимости расправиться с Тедом, превращалась в упивающуюся своей властью дикарку Гею.

— Что ты об этом скажешь, Грант? Надменно прищурилась она, завершив пение. Он растерянно пожал плечами, выдохнув изумление. Гениально…

— Думаю, неплохая получится оратория. С хором, оркестром, партиями солистов… Сюжет убойный, как-нибудь я перескажу тебе, дорогой. Мне удалось сочинить довольно банальную, но невероятно реалистическую историю… Партию Геи, естественно, буду петь я. А вот Сарме достанется роль коварной ревнивицы, которая в финале оскопляет своего неверного возлюбленного. Демонически захохотав, Джессика упала в кресло, щелкнула портсигаром и закурила, пуская к потолку кольца дыма.

Барри застыл с зажженной спичкой, пока пламя не коснулось его пальцев.

— Тебе удалось, детка, написать отменную музыку… И, вероятно, удачный сценарий… Ты фантастически споешь главную партию, но… Барри виновато улыбнулся. Вряд ли кто-нибудь поверит в столь ошеломляющую универсальность. Мне придется отбиваться от нападок злопыхателей, вопящих, что ты скупаешь таланты.

— Фи, Барри! Да кто тебе сказал, что Джес Галл композитор? Действительно, это нелепо.

Присев на колени к Гранту, Джессика провела ладонью по колючему подбородку и вдруг сжала его щеки, всматриваясь в настороженные глаза.

— Насчет Андерса ты во многом прав, но не во всем… Он славный малый. Но… Но ораторию написал ты. Все-таки, ты, Барри… Мы будем работать над ней вместе. Только одно условие, милый: ты сбреешь эту зарождающуюся бородку сейчас же. Немедля. Меня настораживают всякие аналогии с Мефистофелем.

До самого дня премьеры Джессика держалась странно, избегая разговоров и близости с Барри. Он не настаивал, помня плачевный опыт «Фауста». Джессика боялась, боялась нового подвоха. И хотя на репетициях ее голос звучал, как никогда, уверенно и мощно, она ждала неведомой беды.

Барри изо всех сил старался изобразить предпраздничное волнение, втайне радуясь тому, что не рассказал Джессике о пророчествах Лапидуса.

Он зашел к ней в гримуборную, когда зал был уже полон, и на сцене настраивался оркестр. В черном узком бархатном платье, без всяких украшений, с гладко зачесанными волосами, бледная и замкнутая, Джес Галл больше напоминала приговоренную перед эшафотом, чем звезду, готовящуюся к триумфальной победе. Корзины цветов наполнили большую нарядную комнату.

— Я бы хотел поговорить с миссис Галл наедине. — Барри решительно выпроводил Портмана и парочку журналистов из своей «команды».

— Что ты им сказала?

Джессика пожала плечами:

— Говоришь и пишешь музыку у нас в последнее время только ты.

— Неуместная ирония. Вспыхнул Барри. Ты забыла, сколько мы работали, чтобы превратить те жалкие музыкальные фантазии в грандиозное концертное произведение?

— Они не жалкие… Барри… Мы оба знаем, что эту музыку написал Тед. Джессика подняла на него умоляющие глаза. Мы должны объявить правду. Здесь, сейчас, перед самым началом.

— Тогда уж мне придется застрелиться прямо на сцене! Он захохотал. Ты так себе это представляешь, милая? А, может, еще рассказать всем, как на исповеди, что за девчонка подсела ко мне в машину пятнадцатого августа 1934 года, и что «Горная рапсодия» автобиографическое произведение тысячелетней примадонны. Ха! Вот это будет шумиха! Там, в зале собрались самые зубастые акулы, они не оставят и клочка от твоей сомнительной репутации, Джес. А еще вернее, засадят в психушку для медицинских исследований.

Джессика устало вздохнула:

— Опять все врешь, Барри. Я не совершила ничего криминального и абсолютно не боюсь скандалов. Ты никогда не застрелишься от позора, потому что не знаешь, что такое честь… Ты даже не понимаешь, что правда это всегда победа. И люди это поймут, пусть даже вначале оплевав нас с ног до головы… Умоляю тебя… Джессика вдруг смиренно пала на колени. Объяви о подлоге. И я навсегда останусь твоей. Я разделю все. что падет на твою голову…

— Какое великодушие! Да ты сама не менее виновата в этой мистификации. Ты украла у Андерса его музыку и выгнала его. А уж потом сделала мне подарок. Ты ведьма, Джес.

— Возможно, возможно… Но я хочу спастись. Спасти тебя и Теда. А еще, наверно, Лилиан и Сарму….

— Ты бредишь, встань! Лить слезы будешь на сцене в третьей части. А пока оставайся ведьмой ведь это автобиографическая оратория, Гея… Писаки визжали бы от радости, услышав что-либо подобное. Их так и тянет к мистическим откровениям.

Подняв Джессику, Барри крепко встряхнул ее за плечи:

— Опомнись! Мы в концертном зале, здесь не решаются судьбы мира. Бомбы на японцев сбрасывали не музыканты, и кроме Сальери в конкурентной борьбе никто не пользовался отравой… Дорогая… Он обнял Джессику, гладя ее по спине. Андерс неизлечимо больной человек, ему безразличны наши признания. А все остальные только и ждут скандала, словно кружащие над падалью стервятники… Так не дадим сбить себя с ног, останемся в победителях, Джес!

Она отстранилась и с тоской посмотрела на Барри. В смокинге, с розеткой в петлице и гривой черных, едва серебрящихся проседью волос, он олицетворял мужественность и победу. Разве мог кто-то другой лучше подойти на роль автора монументальной трагической оратории?

— У тебя в запасе три часа. Я даю тебе время подумать. Но, предупреждаю, свое решение я уже приняла.

…Простояв минут десять в темном кабинете, Барри тоже принял решение. Он подготовился к этому варианту заранее, сообразив, что не случайно приобрел перстень с секретным тайничком, предназначенным, естественно, для яда. Все помнили, как Джес Галл потеряла сознание в «Фаусте» и никого не удивит, если несчастье повторится. Только с другим результатом. Не даром Грант тайно подкидывал в желтую прессу слухи о загадочной болезни примадонны и ее страхах умереть на сцене. Вот только решающий момент необходимо оттянуть как можно дальше, дав возможность публике оценить феерическое произведение. В финале Гея гибнет и было бы самым эффектным, если бы вместе с ней ушла из жизни Джес Галл.