Чтение онлайн

Похоже на дорожный знак, совмещающий все виды предостережений обвалы, заносы, пропасти и взорванные мосты. «Но можно, конечно, рекомендовать эту абстракцию как эскиз значка лауреата новой музыкальной премии», успокаивал себя Барри.

И все-таки он становился все более опасливым, мнительным, настороженным по мере того, как приближалась премьера в «Метрополитен опера», где модный театральный режиссер взялся сделать из «Фауста» нечто грандиозное и неожиданное.

Партию Маргариты должна была петь Джессика Галл это было ее первое выступление после годового перерыва, и первый выход на знаменитую сцену, который принято считать серьезнейшим испытанием для оперного певца, «звездным часом» его карьеры. Известие о готовящемся спектакле подняло новую волну интереса к знаменитой певице. Ведь большинство уже смирилось с тем, что «божественный голос» навсегда умолк.

Гранту удалось убедить директора и главного менеджера Нью-Йоркской оперы в полной боевой готовности Джессики. Он держался с интригующей победной уверенностью, заверив капризного режиссера Эла Свинтенгена, что только участие Джес Галл сможет сделать постановку по-настоящему сенсационной.

Барри сыграл ва-банк, рассчитывая одним махом вернуть Джессике славу и уверенность в своих силах. Каждый день он заново оценивал ее возможности, ожидая какого-нибудь подвоха…

…— А ты не в своей тарелке, самоуверенный Берримор Грант! Обнаружив в письменном столе Барри пустую бутылку, Джессика присвистнула. Прячешь от меня улики, как школьник от строгой мамаши. Смешно, дорогой.

— Нервишки разгулялись. Да, Джес, я боюсь за этот чертов спектакль! Эл Свинтенген обожает эпатаж зарвавшийся гомик… Ненавижу претенциозные потуги!

— Перестань! Ты волнуешься за меня, Барри. И совершенно напрасно. Послушай! Встряхнув длинными медными кудрями, Джессика выдала музыкальную фразу на две с половиной октавы, фантастически долго продержав звенящее верхнее ми-бемоль.

— Боже! В порыве радости Барри обнял ее. Я так счастлив, малышка!

Через два дня они вылетели в Нью-Йорк, чтобы Джес могла начать работу над партией Маргариты.

…На репетициях Джессика пела великолепно, не щадя вновь обретенного голоса. Она наслаждалась отвоеванной у недуга легкостью, чувством власти над звуком, непостижимым образом рождавшимся в ее груди. Даже недоброжелатели не могли не признать, что Галл помолодела на десять лет и в костюмах известного модельера выглядела высокопородной принцессой, играющей наивную простушку.

После генеральной репетиции, когда группа участников спектакля собралась в «Бель эйр», Джессику встревожило отсутствие Барри.

Он сидел у себя в кабинете, при свечах, наигрывая на фортепиано тему Маргариты. Рядом стояла пустая бутылка виски.

— Ты боишься, Барри. Джессика сжала его влажный лоб холодными, чуть дрожащими пальцами. Думаешь, что я зря уничтожила Теда, и жалеешь о своей подлой статье. Ты поверил в возмездие, Грант? Театрально захохотав, Джессика прильнула к устало поникшему телу. Послушай меня, Берримор. Мне так сейчас нужна твоя уверенность.

— Не могу, Джес… Не могу. У меня будто что-то оторвалось внутри… Господи! Именно теперь, когда я должен быть сильным! Кулак Гранта обрушился на клавиши.

— Ладно. Я буду бороться одна. Постарайся лучше выспаться, «великолепны Грант»! Резко повернувшись, Джессика ушла.

Барри долго смотрел вслед удаляющемуся, почти воздушному силуэту и, кусая губы, шептал: «Нет, Джес… Не надо, не презирай меня, Джес…»

До нее донесся лишь звон стекла: увидев свою мокрую от слез физиономию, Барри запустил в зеркало бутылкой.

В широко распахнутую балконную дверь светила полная луна. Перед тем, как выйти в сад, Джессика сбросила с себя одежду и распустила по плечам волосы. Здесь, на берегу океана, она стала Маргаритой, спев свою партию в пронесшемся перед ее глазами спектакле. Холодный ноябрьский ветер пронизывал насквозь. Но разгоряченная Джессика не думала о простуде подстерегавший ее враг был куда беспощадней…

Она вернулась в спальню уверенная и сильная, чувствуя поддержку опекавших ее сил. Перед тем, как погасить свет, Джессика на секунду помедлила ее взгляд привлек неведомо откуда появившийся предмет резная шкатулка черного дерева стояла у изголовья кровати. Крышка открылась сама, лишь только Джессика прикоснулась к ней. В замшевом углублении лежал кусок старого пергамента с бурыми пятнами давно запекшейся крови. В шестиграннике таинственных знаков Джессика угадала дату премьеры, а в сочетании неведомых ей слов свой приговор.

Но она не отступила, лишь сильнее стиснула зубы, готовясь к спектаклю, как к смертельному бою.

— Надо отменить премьеру. Решил Барри за полчаса до начала узнав о таинственном послании. Джес полулежала в гримерском кресле. Даже сквозь краску было заметно, как помертвели ее губы. И глаза! Грант еще ни разу не видел такого отсутствующего, словно потустороннего, взгляда.

— Ничего изменить нельзя. Едва проговорила она. ты должен сейчас же оставить меня и сохранять достоинство, что бы ни произошло. Ты понял, Барри? Что бы ни произошло. Исправлять ошибку и рассчитывать на пощаду уже поздно.

Он послушно кивнул и вышел, поцеловав на прощание лежащую на подлокотнике руку в кружевном манжете чужую Маргариту, безвольную и холодную…

…Заняв свое место в глубине ложи, Барри затих. Казалось, он не слышал и не видел происходящего вокруг. Но в глубине души росла с трудом сдерживаемая паника Гранта душил ледяной ужас.

Он вдруг осознал, что жил неправедно и неверно, что часто предавал и лгал, не замечая, скольких людей ранил или сбил с ног. Теофил, Джессика… Сарма… А Диана женщина-воительница, расплатившаяся жизнью за связь с Барри? Он впервые позволил себе признаться, что автомобильная катастрофа, в которой погибла миссис Хейворт, произошла с его молчаливого согласия.

До обозначенного в гороскопе критического года осталось всего полтора месяца. А вдруг судьба уже стучит в дверь, напоминая Гранту о расплате? Как этот краснорожий Мефистофель, что явится в финале за душой Фауста?

Опустошенный, взвинченный до предела, Барри ждал наказания.

Джессика Галл откинулась в глубоком гримерском кресле и закрыла глаза. Под тяжестью пушистых накладных ресниц наливались свинцом веки, подклеенные пряди пышного парика тянули виски, слой надежного влагостойкого грима накрепко заштукатурил лицо. Трудно даже вообразить, что через полчаса она сумеет выжать из себя какие-то звуки.

Вспоминать, что и как петь, сейчас вообще не имело смысла. Примадонна, «чудо Америки» Джессика Галл чувствовала, что медленно и неотвратимо сходит с ума.

«Метрополитен опера» величайшая сцена мира. Здесь происходят культурные события исторического масштаба. Здесь задают тон, диктуют моду, создают или развенчивают кумиров. Здесь рождаются самые яркие звезды и возмутительные слухи. «Метрополитен опера» феерическая мечта и отчаянное испытание для тех, кто возомнил себя великим. Путь к новой постановке на этой сцене поединок дерзновения и отчаяния. День перед премьерой сплошное безумие. Последние минуты до начала спектакля настоящая пытка.