Чтение онлайн

31. A More Secure World: Our Shared Responsibility. Report of the High Level Pan el on Threats, Challenges and Change. United Nations, 2004.

32. National Committee on American Foreign Policy. UN-US Relations 2007: The Role of the United States in the UN: National Committee on American Foreign Policy Roundtable Report (with NCAFP Policy Recommendations), New York City, 7 May 2007. N. Y.: National Committee on American Foreign Policy, Inc, 2007.

33. The Russel-Einstein Manifesto, 9 July 1955 // The Pugwash Council. L., 1990.

34. Der Spiegel. 1997.01.09.

35. The Washington Post. 1999. 23.10.

На Ближнем и Среднем Востоке, особенно в Сирии, наступили более чем тревожные времена. Под угрозу поставлена стабильность, пусть и хрупкая, всего региона и соседних с ним стран. Права на жизнь у миллионов арабов и персов вроде и не существует. ООН отодвинута в сторону, ее потенциал в области безопасности в должной мере не используется.

То, что политика с позиции силы в очередной раз подминает под себя силу права и дипломатию, уже никого не удивляет. К этому привыкли. Все задают себе вопрос, кто после Югославии и Ирака, Ливии и Сирии будет следующим. И когда, наконец, закончится эта милитаристская вакханалия? Почему ее никто не в состоянии остановить?

Ответ на эти вопросы есть. Надо, используя человеческий опыт, в первую очередь XX в., встать на путь отказа от практики уничтожения одних людей другими, от нового укоренения в международных отношениях ситуации, когда война становится продолжением политики.

В свое время в научном и политическом мире гремело имя американского ученого Самюэла Хантингтона. Он предсказывал столкновение, вплоть до войны между ними, христианской и мусульманской цивилизаций. 30 октября 1997 г. в столице Кипра Никосии я слушал лекцию этого ученого, а после нее с ним побеседовал. Поинтересовался его мнением о том, каким будет XXI в. – временем сотрудничества или чередой конфликтов. Он ответил: «Конфликт между исламом и христианским Западом никуда не уйдет, так как обе цивилизации в основном распространялись с помощью завоеваний, концепций “джихада” и “крестовых походов”. Это две воинственные религии». И вообще, заметил Хантингтон, термин «холодная война» (la guerra fria) появился еще в XIII в. и отражал отношение испанцев к исламистам. Если в 1920 г. насчитывалось четыре исламских государства, то накануне XXI в. их число возросло до 50. Это динамичная сила. Между тем Запад пытается навязать им свои ценности и культуру. Это опасная и конфликтная политика, особенно когда у Запада уменьшаются возможности ее проводить.

Вспоминая сейчас этот разговор с маститым ученым, я подумал: а ведь он ничего не сказал о процессах глобализации, ослаблении государств. Напротив, подчеркивал, что в первой четверти XXI в. возрастет влияние Китая и возродившегося ислама. Необходимо не допустить войны между государствами разных цивилизаций.

Сегодня популярным термином в научных исследованиях по международным отношениям стал «мировой порядок». Нередко говорят о «новом мировом порядке», процессах образования и развития мира людей, в том числе становления единого взаимозависимого глобального общества.

Человечество, цивилизации, мир Объединенных Наций вступили в мировое пространство, где нас ожидают острые противоречия и столкновения. О них говорят часто, нередко обреченно, без оптимизма. А вот о чем думают гораздо меньше, так это о необходимости сохранения и упрочения правопорядка, такой архитектуры международных отношений, которая основывается на международном праве, Уставе ООН и общечеловеческой морали. Мировые цивилизации должны научиться сотрудничать.

Встает вопрос: будут ли люди в XXI в. жить в условиях силы права или права силы?

Накануне наступления XXI в. министр иностранных дел Российской Федерации И. С. Иванов произнес, на мой взгляд, ключевые слова о международной безопасности в эпоху глобализации, о значении Устава ООН: «Впервые в истории как непреложный был установлен принцип неприменения силы или угрозы силой в международных отношениях. Вне закона было объявлено разрешение международных споров “немирными” средствами. Фактически был совершен перелом в развитии цивилизации: на первое место была поставлена сила права» [5, с. 339]. Эта позитивная направленность дипломатии Москвы проявила себя в XXI в. в полную силу. Она стала ощутимым противодействием попыткам самочинно брать на себя роль вершителя судеб мира людей.

Идет атака на классические международные отношения авторитетами всех мастей, от либералов до неоконсерваторов. Они считают, что рухнула не только старая система времен Вестфальского мира середины XVII столетия, признававшая принципы суверенитета и равенства государств, но и, видите ли, устарела ялтинско-потсдамская система, утвердившаяся после победы стран антигитлеровской коалиции. Даже весьма далеким от политики людям становится ясно, что подобного рода подход направлен на принижение роли ООН в современном мире, а затем и на ее перерождение [4].

Откуда такая прыть в стремлении антигосударственников (антиэтатистов) разрушить планетарную демократическую организацию? Она объясняется желанием сначала избавиться от ограничений на внешнюю политику, а затем разрушить многие государства. Немало политологов объявляют государство «низложенным», следовательно, исчезает и ООН как их объединение [11, с. 279–281]. Такой антигосударственной парадигме противостоят те ученые, которые считают идею мирового правительства утопической. Под флагом «реализма» они выступают за усиление влияния государств на мировой арене, выделяя их роль как «мировых полицейских». При этом особая роль отводится «единственной супердержаве» – США. Оба этих подхода работают против ООН. Они, по сути дела, противоправны, ввергают мир в состояние неопределенности, стремятся перечеркнуть цели и принципы Устава ООН.

Антимилитаристское жало – запрет для любого государства проводить агрессивную внешнюю политику – заложено в Уставе ООН, в закрепленных в нем принципах. Именно они все чаще не устраивают милитаристов с имперскими замашками и делают неубедительной политику двойных стандартов. Последняя у атлантистов в почете.

Обратимся к Уставу ООН как уникальному международному документу XX в., в первую очередь к его великим принципам. Их сила в том, что они, как и библейские заповеди, неистребимы и не могут быть уничтожены ни временем, ни безразличием, ни даже стремлением вычеркнуть их из международной жизни. Эти принципы позволяют людям мыслить глобально и действовать, когда это необходимо, локально. Это принципы основополагающие, и, образно выражаясь, они являются тем «цементом», который пока не дает развалиться мировому порядку на зоны влияния, враждующие между собой.

Россия в отношении ООН занимает принципиальную и, главное, правильную позицию. Москва считает Объединенные Нации эпицентром мирового правопорядка и выступает за такую ООН, которая обеспечивает интересы всех государств. Россия, по сути дела, выступает против того, чтобы основы международных отношений менялись в спешке, впопыхах. Здание мира должно строиться основательно, кирпич к кирпичу, без использования военной кувалды.

12 мая 2009 г. Президент России Д.А. Медведев утвердил Стратегию национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года. В ней говорится: «Организацию Объединенных Наций Россия рассматривает в качестве центрального элемента стабильной системы международных отношений, в основе которой – уважение, равноправие и взаимовыгодное сотрудничество государств, опирающихся на цивилизованные политические инструменты разрешения глобальных и региональных кризисных ситуаций» [12].