Чтение онлайн

В прозе Бёлля заметен характерный прием: в его романы и новеллы неотвратимо проникают общественные шумы города, настойчиво лезут в уши призывы какого-нибудь певческого союза или тезисы симпозиума провизоров. В «Долине грохочущих копыт» это восторженные темпераментные крики с состязания по гребле, от которых не спрячешься — они всюду. Уже, кажется, нет ничего в мире важнее очередного старта женских двоек, никому нет дела до страхов и тоски четырнадцатилетнего парня, который не в состоянии приспособиться к упорядоченному взрослому миру, и посему так фатально его манит отцовский офицерский пистолет.

В «Самовольной отлучке» бесшабашный рассказчик вдруг с горечыо восклицает: «Разве я виноват, что пишу по–немецки!» Писать по–немецки для Генриха Бёлля четыре десятилетия означало писать о войне, о всех истребленных и обманутых фашизмом людях.

Повествование о самовольной солдатской отлучке из армии в 1938 году и ее последствиях ведет с соленым солдатским юмором бывший рядовой, а ныне одинокий чудоковатый кофейный коммерсант. Перед взором читателя встает еще несколько судеб, загубленных «идейно–казарменным обществом» — так именуется нацистский режим в повести.

Автор постоянно сравнивает свой рассказ с детской книжкой–раскраской. Он нарочно оставляет незаполненными целые куски историй. Немецкому читателю легко дополнить этот грустно–смешной сюжет собственным горьким опытом, личными воспоминаниями.

В первом его романе «Где ты был, Адам?» (1951) представлены судьбы фронтовиков на исходе войны. Уже вывешены белые флаги мирными жителями, которые с радостью и тревогой ощущают конец рейха. Но никому из героев этого романа не суждено вкусить счастье мира. Солдат Файнхальс, бывший архитектор, будет участвовать в восстановлении стратегически важного моста. Мост восстановлен и тут же взорван, так как им может теперь воспользоваться противник. Файнхальсу рукой подать до своего дома, откуда он ушел много лет назад. Выстрел, один из последних выстрелов, произведенных германскими орудиями по своим же соотечественникам, застигает его на пороге отчего крова. Погибает в концлагере его возлюбленная. Ее лично расстреляет комендант концлагеря, помешанный на вокальном искусстве и создавший лагерный хор из своих жертв. Услышав в ее пении веру, истинную веру в человека, в его совершенство и мужество, жалкий регент–комендант не выдержал и выстрелил в упор.

Гибнут врачи из полевого госпиталя, готовые сдаться в плен. Это сработало взрывное устройство в снаряде, который несколько недель валялся тут же возле навозной ямы. Гибнут солдаты, выполняя садистские приказы своих офицеров. Гибнут офицеры, которым не помогает даже симуляция безумия.

Смысл названия романа расшифрован в эпиграфе:

И там, в окопах, в чужом далеком поле, на горной тропинке или просто на улице тихого чешского городка навсегда остался лежать немец, насильственно мобилизованный в фашистский вермахт и не увидевший на календаре листок «8 мая 1945 года».

Незадолго до своей кончины (Генрих Бёлль умер 16 июля 1985 года) он напишет в связи с 40–й годовщиной разгрома гитлеризма: «Вы всегда сможете различать немцев по тому, как они называют 8 мая: днем поражения или днем освобождения».

Бёлль и его единомышленники называли эту дату «день ноль», считая ее началом нового исторического летосчисления. В одной из последних своих статей — статье–прощании и завещании — он заявил на весь мир, что самые великие потери понес в войне Советский Союз, проявивший в отношении побежденных справедливость и гуманность.

Главпое в творчестве Генриха Бёлля — его честность и доброта, его ласковое внимание к малым и старым, его трогательная забота о женщинах без мужей и детях без отцов. Все скромные люди, обойденные судьбой, кого нацистские философы клеймили как «недочеловеков», стали любимыми героями его романов и новелл. Им стремится писатель, хотя бы в книжке, дарить утешение и надежду, в них открывает сокровища души, подчас неведомые им самим.

Взглянув на героев Бёлля, нельзя не удивляться их причудам и странностям. Самые солидные люди вдруг скорчат рожицу похлеще клоуна. Никто не идет у него проторенной дорожкой, а выбирает предназначение, ведомое лишь ему самому. Почему чудаки столь частые гости в историях, рассказанных Бёллем? Ответ на этот вопрос надо искать в недавней истории Германии. Бёлль, сам шесть лет отшагавший в солдатском строю, где согласно воинскому уставу всякий был похож на каждого, изо всех сил пытался маршировать не в ногу, всеми правдами и неправдами уклоняясь от выполнения приказов и распоряжений.

Герой «Самовольной отлучки» готов чистить армейский нужник, по крайней мере это гарантирует, что никто не захочет с ним сблизиться.

Стремлением отделиться и отдалиться от нелюдей писатель наделяет многих дорогих ему героев, которые пускаются на хитрости, пытаются хоть как-то обособиться в солдатской шеренге или в городской толчее. Писатель и его герои охраняют свою личность любой ценой, порой даже рискуя жизнью.

В трагикомических прихотях его персонажей проявляется инстинкт их духовного самосохранения, попытка пусть хотя бы призрачно отстоять свою автономию в третьем рейхе или уже потом в стране «экономического чуда».

Мерилом всех поступков героев Бёлля на войне или в мирные дни, когда война вновь напоминает о себе, является справедливость. Писатель ненавидит фашизм за то, что он был узаконенной несправедливостью, глумился над достоинством личности. Подлость фашизма, по Бёллю, проявлялась в том, что человека, ставшего жертвой несправедливости и мобилизованного в вермахт, провоцировали на совершения насилия по отношению к другим людям и целым народам. Истоки трагического у Бёлля коренятся в разрыве между сознанием и поступком, но автор повести «Самовольная отлучка» или романа «Глазами клоуна» отнюдь не мрачен. Мало кто умел так смешить, как Бёлль. Его тонкая ирония, а норой хлесткая сатира направлены против сильных мира сего и властей предержащих, кто всегда натягивает на лицо маску серьезности, чтобы спрятать глупость, — тоже особенная черта его писательской манеры.

Бёлль никогда не забывал о своем окопном опыте, помнил о тех, кто ждал дома его и его друзей. Но ожидание зачастую оказывалось напрасным — случалось, вместо человека приходило траурное извещение. Генрих Бёлль писал исследовательские романы, в которых пытался проанализировать причины великой трагедии страны и обстоятельства, создавшие «маленькую трагедию» каждого человека. Этому посвящен его самый значительный роман «Групповой портрет с дамой» (1971).

У Бёлля рассказчиком–исследователем, собирающим досье дамы, выступает любознательный молодой человек, который всюду именуется даже не автором, а просто «авт.». Этим приемом Бёлль стремится отождествить сюжеты с жизнью, настаивает на том, что проза — документально достоверна. Однако Бёлль тут же затевает откровенную игру с читателем, щеголяя иногда демонстративным, даже пародийным наукообразием. В «Групповом портрете» «авт.» добровольный ходатай и защитник, который задумал восстановить добрую репутацию скромной немолодой женщины по имени Лени Груйтен, собрав свидетельства родных, знакомых и друзей, не отказавшись и от показаний недоброжелателей. Расспрашивая тех, кто знал Лени в разные времена и при различных обстоятельствах, он хочет докопаться до нравственного нутра героини. Пожалуй, для самого Бёлля она чуть загадочна, характер ее трудно постичь. Автор ни разу не позволил ей выйти из группового портрета и заговорить самостоятельно. Все ее извилистые хождения по мукам отразились в памяти спутников и попутчиков. Даже преданных друзей Лени смущают и шокируют многие ее поступки, каждый, кто участвует в этом самодеятельном расследовании, точно знает, в чем ошиблась Лени, все считают, что она сама кузнец своих несчастий. Если бы, мол, Лени чуть–чуть поступилась своими чудачествами и капризами, она достигла бы благополучия и счастья.

На протяжении всей своей жизни Лени будто не замечает взрывов и изгибов немецкой истории. Кажется, эта «истинно немецкая девушка», а потом вдова фронтовика покорно несет свой крест, но это вовсе не так. Лени, ни словом, ни делом не протестуя против нацистского режима, совершает поступки, несовместимые с догмами и законами рейха. Разумеется, больше всего укоров и пересудов вызывает ее роман с советским военнопленным Борисом Колтовским. Их любовная история в данной ситуации отнюдь не частное дело, а вызов всем устоям и нормам. Если бы про это пронюхали власти, грянула бы страшная кара.

Образ красноармейца Бориса Колтовского не столько типичная реальность, сколько подражательный отклик Бёлля на его любимых героев Достоевского и Толстого. Воссоздавая неведомый ему, но привлекательный русский характер, Бёлль перенес известные идеальные образы в иную трагическую атмосферу. Но важен и другой момент: тонкий знаток немецкой культуры, Борис воспитывает у Лени вкус к подлинным национальным ценностям. Лени навсегда сохранила привязанность к тем немецким поэтам, которых ей открыл Борис.