Чтение онлайн

— Это вы, вы виноваты в его смерти! Вы постоянно оскорбляли его, а Дамблдор запер на Гриммо! Поэтому он бросился в Министерство, спасать меня! — орал, брызжа слюной, красный от ярости Поттер.

Снейп скользнул к нему и схватил за воротник мантии, приблизив бледное, перекошенное от бешенства лицо.

— Ну, нет, Поттер, не выйдет! Эту смерть вы на меня не повесите! Если хотите обвинять кого-то — вините себя, за то, что не слушали меня и не учили как должно Окклюменцию и позволили Темному Лорду запутать себя иллюзией, Дамблдора, за то, что не учил вас сам, а навязал эту неприятную миссию именно мне, и наконец, своего дражайшего крестного, который не подчинился приказу и не остался дожидаться новостей дома! Только не меня! Слышите, Поттер, мне хватит обвинений в… — Снейп резко замолчал и оттолкнул Гарри, брезгливо вытерев руку о мантию.

— Вы свободны, более вас не задерживаю!

И Гарри, оставшись при своем твердом мнении о профессоре как о прямом виновнике гибели Сириуса Блэка, бросился вон из кабинета профессора Зельеварения.

— СЕКТУМСЕМПРА! — бешено взмахнув палочкой, взревел с пола Гарри.

Кровь выплеснулась из лица и груди Малфоя, словно их рассекли удары невидимого меча.

Х–Х-Х

Гарри Поттер, еле передвигая ноги, направлялся на отработку к профессору Снейпу.

После происшествия с Сектумсемпрой его долго пилила деканша, которая объяснила, что его не выгнали из школы только чудом (а вернее, благодаря заступничеству Дамблдора, конечно же), и потому она считает ежесубботнее взыскание до конца года у профессора Снейпа вполне справедливым.

Гарри и сам понимал, что спасло его только чудо, поэтому не сильно роптал, его только беспокоил предстоящий квиддичный матч.

Вот и знакомая дверь кабинета в подземельях. Последний раз он был тут в конце пятого курса, сразу же после смерти Сириуса. И тогда же он последний раз увидел в думосборе воспоминание Снейпа о бесконечных проделках отца и крестного. Помнится, он еще подумал после отработки, что гуляние по ночному лесу вопреки строжайшему запрету и падение в яму так и не привели в чувство крестного. Как на каникулах рассказывал Сириус, Джеймс немного задумался после того случая, и перестал шалить и нарываться, тем более, что Эванс тогда сдала позиции и весьма недвусмысленно намекнула, что не против возобновления ухаживаний за ней. Так что отец был занят делом. Сам же Блэк увлеченно рассказывал, что Лили вырвала у них обещание не трогать Снейпа, и они торжественно пообещали, что никогда не станут его задевать при ней. Почему-то умная Лили пропустила мимо ушей эту оговорку, и посему ничего не мешало им доставать слизеринского выскочку, когда Лили не было рядом — таким образом, и Эванс была довольна, и они своей клятвы не нарушали, как бы. Когда же Гарри с любопытством спросил, всегда ли они побеждали Снейпа, Сириус вдруг угрюмо замолчал и перевел разговор на другую тему.

Гарри постучал в дверь, которая тут же отворилась. Он осторожно вошел и первое, что он увидел — знакомый каменный директорский думосбор.

«О нет!» — тоскливо подумал несчастный гриффиндорец, в памяти которого разом всплыли все нелестные и неприятные эпизоды, которые его заставлял просматривать сальноволосый мерзавец.

— Да–да, Поттер! Вы угадали, давно вы не просматривали воспоминаний о своих дражайших родственничках, — саркастично вымолвил зельевар. — Как всегда, сначала вы просмотрите воспоминание, а потом — отработка! Может быть, после этого эпизода вы, наконец, задумаетесь, к чему приводит неосмотрительность, наглость, самоуверенность и игнорирование приказов старших!

К думосбору!

…Юный Снейп сидел в пустом заброшенном кабинете неподалеку от класса Трансфигурации. Он теперь не занимался в общей гостиной Слизерина, а предпочитал уединяться в каком-нибудь пустом помещении, накладывая Сигнальные Чары, чтобы успеть схватить палочку при постороннем вторжении. После пятого курса он постоянно был начеку. И хотя его друзья и поставили Мародеров на место и по школе долго еще гуляли скабрезные колдофото с голыми гриффиндорцами, постепенно насмешки поутихли, тем более, Мародеры неожиданно выбрали несколько неординарный способ на них не реагировать — они ржали и гоготали над самими собой, нисколько не стесняясь голых задниц, тем более, на колдографиях их копии стыдливо прикрывались ладошками, якобы в смущении… Посему разглядеть истинные размеры было невозможно, и соответственно, общешкольного позора не вышло. Таким как Мародеры все было нипочем.

Так что после этого они взялись за Северуса еще ожесточеннее, с той лишь разницей, что ловили его где-нибудь в заброшенном крыле замка и без свидетелей, хотя Снейп не думал, что Лили заступилась бы за него повторно — они рассорились навсегда. Но так было даже лучше — если он проигрывал, она этого не видела, а ведь именно ее заступничество было хуже всего.

Но теперь он был всегда начеку — ставил незаметные Ловушки, Сигналки и Оповещалки еще за пятьдесят–сто футов до его местонахождения. Таким образом, ему удавалось почти всегда подготовиться к нападению Мародеров, которые появлялись как из-под земли. То ли они в совершенстве владели Дезиллюминационными Чарами, то ли у них была дорогущая и редкая мантия–невидимка. Одно из двух.

Вот и сейчас, он надеялся, что тут уж его никто не потревожит, потому что из-за стычек и последующего лечения в Больничном крыле он не мог нормально готовиться к экзаменам, а по предмету МакГонагалл у него всегда были проблемы, вероятно из-за того, что суровая гриффиндорская деканша никогда не делала ему поблажек, даже если он пропускал ее занятия по уважительной причине. Скорее всего, она терпеть его не могла из-за баллов, которые ей приходилось снимать со своих любимчиков, ведь теперь их причастность проверялась стандартным Приор Инкантатем и сопоставлением травм у Северуса — все было достаточно просто, чтобы доказать их вину. И если раньше Снейп молчал, не признаваясь, кто на него напал и проклял, то теперь он испытывал злорадное удовольствие от того, что Гриффиндор плелся на последнем месте.

Прекратить же травлю Поттер и Ко уже не могли, потому что гонор и самолюбие не позволяли оставить последнее слово за врагом.

Вот и сейчас, Сигналки слабо прозвенели, оповещая о том, что кто-то идет по коридору.

Северус выглянул за дверь — по каменному полу прошмыгнула жирная серая крыса. Он успокоился и зашел обратно в класс — Чары среагировали на усатую тварь. Повернувшись к столу, за которым он занимался, Северус остолбенел — все его конспекты, записи и учебники были разорваны в клочья. Затем вспыхнуло пламя. Кто-то поджег пергаменты невербальным Инсендио.

— Научились, твари! — заорал он.

В ответ ему раздался ехидный смех. В огромном классе было невозможно отследить противника под мантией. Пока Северус наугад бросался Петрификусом в разные стороны, его самого больно задело Флагелло, оставившим широкий красный рубец на руке, потом окатило ледяной водой.

Разом нахлынувшая злоба и боль от ожога внезапно натолкнули на нахождение решения. Он прищурился и выпустил из палочки во все стороны слабый раствор сепии. Чернильная жидкость моментально обрисовала в воздухе размытый силуэт, по которому разъяренный Снейп ударил невербальной Сектумсемпрой. Вражеский лазутчик сдавленно крикнул и тяжело упал на грязный пол, заливая его потоками крови, которые, казалось, лились ниоткуда.

Слизеринец подошел и сдернул серебристую тряпку. Перед ним предсказуемо лежал Поттер, который ненавидяще смотрел на него, пытаясь зажать рукой огромную зияющую резаную рану на груди, переходящую на живот. Кровь хлестала во все стороны. А Северус смотрел, упиваясь и не чувствовал ничего, кроме чистой ненависти и удовлетворения при виде поверженного врага, который вместе с товарищами превратил его школьные годы в ад.

Опять зазвенели Оповещающие Чары и в класс ворвался Блэк. Снейп моментально взял его на прицел палочки, но тот бросился к валяющемуся дружку и принялся лихорадочно его ощупывать, пачкаясь в крови и соплях, которыми он обливался, завывая от ужаса. Вовсе не этого они ожидали, распланировав очередное нападение на Снейпа. Кто же ожидал, что этот придурок разделает Джеймса как убитую свинью!

Блэк выл и причитал, видя, как стремительно белеет лицо закадычного друга. В отчаянии он кинулся по полу к Снейпа и вцепился в его мантию.

— Сделай что-нибудь, он же умирает! — хрипел он, комкая в окровавленных руках подол черного одеяния врага.

— А мне-то что? — равнодушно вымолвил Снейп, который вдруг почувствовал полнейшую апатию и опустошенность, как будто и из него вытекала жизнь, как из Поттера. Хотелось сесть или лечь и лежать, не вставая и не двигаясь, пока не умрет.