Чтение онлайн

“Перед нами человек. Перед нами совершенный человек. Мы увидим, как функционирует совершенный человек. Как он функционирует? Что это за существо? Мы разберемся в этом. Мы выясним это. Сейчас мы посмотрим, как выглядит совершенный человек и что он умеет делать. Так выглядит ухо. А так – колени. Так – нога. Еще одно ухо. Это глаз. Посмотрите на глаз этого человека. Так выглядит глаз. Так выглядит другой глаз. Посмотрите на глаз этого человека. Теперь рот. Рот и другой рот. Смотрите, совершенный человек ходит по комнате. Совершенный человек может ходить по комнате. Комната безгранична и залита светом.

Это пустая комната. Здесь нет границ. Здесь нет ничего. Ходит. Бегает. Прыгает. Падает. Посмотрите, сейчас он падает. Как он падает? Вот так он падает. Смотрите, теперь он ложится. Как он ложится? Вот так он ложится. Вот так. Да, вот так. Кто он? Что он умеет делать? Чего он хочет? Почему он так двигается? Как он может так двигаться? Наблюдайте за ним. Наблюдайте за ним сейчас. И сейчас. Постоянно наблюдайте за ним. Сейчас музыка прервалась. Музыки больше нет. Совершенный человек в безграничной комнате, в которой ничего нет. Какой-то голос произносит несколько слов. Вот этот голос произносит несколько слов. Наблюдайте за ним сейчас. Наблюдайте за ним все время. Сейчас совершенный человек раздевается. Он снимает одежду. Галстук, пиджак, туфли, брюки, сапоги, носки, платье, чулки, бюстгальтер, кальсоны. Он снимает одежду. Каково это прикасаться к совершенному человеку? Какова на ощупь кожа? Она гладкая? Она теплая? Она мягкая? Она сухая? Она ухоженная? Какова кожа на подбородке? Какова она на ногах? На руках? На горле? Это кровать. Свежие ароматные простыни. Мягкий пружинный матрас. Кровать в этой комнате. Комната больше не пустая. В комнате есть кровать. Кровать, в которой совершенный человек спит и занимается любовью”. Цитата. Фильм Йоргена Лета “Совершенный человек”. 1967. Записи фонограммы. Сору.

Теперь Find/Change. Представим невероятное. Революционерка-вамп I-330 осталась жива и не погибла под пытками. Предположим – бежала. Пребывая в эмиграции вместе с друзьями общества Мефи и волосатыми туземцами, она разрабатывает план свержения Благодетеля и близка к его осуществлению. Д-503 избавляется от желания неизбежной операции, и все человеческое в нем благополучно расцветает. Преодолев шизофреническую раздвоенность и неврозы перфекциониста, он покидает, опять же с помощью мохнатых людей и смелых агентов, пределы стерильного рабства, зеленой стены и демонического Интеграла. Светлый путь покрыт розами новой жизни. Отвратительно-мягкие поверхности и тревожные запахи превращаются в великолепные кущи и живительные ароматы. Он возвращается к чувственности естественного мира и попадает наконец в великий, наполненный звуком, цветом и благоуханиями лес. По бугристым тропам он идет долго и радостно, распевая песни и читая вслух самые вольные стихи. Часовая Скрижаль, Личные Часы, Материнская Норма, Благодетель и эллинг, весь этот бред – забыты навек. Все старое перечеркнуто. Счастье! Но что это там впереди? Свет за деревьями. Прямо из леса наш герой попадает на солнечную поляну идеально стриженной зелени. Все дорожки математически выверены и прибраны. Пирамиды и шары кустов как будто расставлены невидимой рукой. И здесь, рядом, буквально в полуметре – безмолвная Настасья Кински в маленькой черной шляпке с вуалеткой и безупречного кроя костюме. Та держит на руках куклу, копию Марлен Дитрих, у своей обнаженной груди идеальной формы. Restart.

МИХАИЛ ЗОЩЕНКО (1894–1958)

Вечеринка кончилась поздно.

Вася Чесноков, утомленный и вспотевший, с распорядительским бантом на гимнастерке, стоял перед Машенькой и говорил умоляющим тоном:

– Обождите, радость моя… Обождите первого трамвая. Куда же вы, ей-богу, в самом деле… Тут и посидеть-то можно, и обождать, и все такое, а вы идете. Обождите первого трамвая, ей-богу. А то и вы, например, вспотевши, и я вспотевши… Так ведь и захворать можно по морозу…

– Нет, – сказала Машенька, надевая калоши. – И какой вы кавалер, который даму не может по морозу проводить?

– Так я вспотевши же, – говорил Вася, чуть не плача.

– Ну, одевайтесь!

Вася Чесноков покорно надел шубу и вышел с Машенькой на улицу, крепко взяв ее под руку.

Было холодно. Светила луна. И под ногами скрипел снег.

– Ах, какая вы неспокойная дамочка, – сказал Вася Чесноков, с восхищением рассматривая Машенькин профиль. – Не будь вы, а другая – ни за что бы не пошел провожать. Вот, ей-богу, в самом деле. Только из-за любви и пошел.

Машенька засмеялась.

– Вот вы смеетесь и зубки скалите, – сказал Вася, – а я действительно, Марья Васильевна, горячо вас обожаю и люблю. Вот скажите: лягте, Вася Чесноков, на трамвайный путь, на рельсы и лежите до первого трамвая – и лягу. Ей-богу…

– Да бросьте вы, – сказала Машенька, – посмотрите лучше, какая чудная красота вокруг, когда луна светит. Какой красивый город по ночам! Какая чудная красота!

– Да, замечательная красота, – сказал Вася, глядя с некоторым изумлением на облупленную штукатурку дома. – Действительно, очень красота… Вот и красота тоже, Марья Васильевна, действует, ежели действительно питаешь чувства… Вот многие ученые и партийные люди отрицают чувства любви, а я, Марья Васильевна, не отрицаю. Я могу питать к вам чувства до самой смерти и до самопожертвования. Ей-богу… Вот скажите: ударься, Вася Чесноков, затылком об тую стенку – ударюсь.

– Ну, поехали, – сказала Машенька не без удовольствия.

– Ей-богу, ударюсь. Желаете?

Парочка вышла на Крюков канал.

– Ей-богу, – снова сказал Вася, – хотите вот – брошусь в канал? А, Марья Васильевна? Вы мне не верите, а я могу доказать…

Вася Чесноков взялся за перила и сделал вид, что лезет.

– Ах! – закричала Машенька. – Вася! Что вы!

Какая-то мрачная фигура вынырнула вдруг из-за угла и остановилась у фонаря.

– Что разорались? – тихо сказала фигура, подробно осматривая парочку.

Машенька в ужасе вскрикнула и прижалась к решетке.

Человек подошел ближе и потянул Васю Чеснокова за рукав.

– Ну, ты, мымра, – сказал человек глухим голосом. – Скидавай пальто. Да живо. А пикнешь – стукну по балде, и нету тебя. Понял, сволочь? Скидавай!

– Па-па-па, – сказал Вася, желая этим сказать: позвольте, как же так?

– Ну! – человек потянул за борт шубы.

Вася дрожащими руками расстегнул шубу и снял.

– И сапоги тоже сымай, – сказал человек. – Мне и сапоги требуются.

– Па-па-па, – сказал Вася, – позвольте… мороз.

– Ну!

– Даму не трогаете, а меня – сапоги снимай, – проговорил Вася обидчивым тоном, – у ей и шуба и калоши, а я сапоги снимай.

Человек спокойно посмотрел на Машеньку и сказал:

– С ее снимешь, понесешь узлом – и засыпался. Знаю, что делаю. Снял?

Машенька в ужасе глядела на человека и не двигалась. Вася Чесноков присел на снег и стал расшнуровывать ботинки.

– У ей и шуба, – снова сказал Вася, – и калоши, а я отдувайся за всех…

Человек напялил на себя Васину шубу, сунул ботинки в карманы и сказал:

– Сиди и не двигайся, и зубами не колоти. А ежели крикнешь или двинешься – пропал. Понял, сволочь? И ты, дамочка…

Человек поспешно запахнул шубу и вдруг исчез.

Вася обмяк, скис и кулем сидел на снегу, с недоверием посматривая на свои ноги в белых носках.

– Дождались, – сказал он, со злобой взглянув на Машеньку. – Я же ее провожай, я и имущества лишайся. Да?

Когда шаги грабителя стали совершенно неслышны, Вася Чесноков заерзал вдруг ногами по снегу и закричал тонким, пронзительным голосом:

– Караул! Грабят!

Потом сорвался с места и побежал по снегу, в ужасе подпрыгивая и дергая ногами. Машенька осталась у решетки.

ВЛАДИМИР НАБОКОВ (1899–1977)

В этот странный, осторожно темнеющий вечер, в липовом сумраке широкого городского парка, на каменной плите, вбитой в мох, Ганин, за один недолгий час, полюбил ее острее прежнего и разлюбил ее как будто навсегда.

Они сначала говорили тихо и блаженно, – о том, что вот так долго не виделись, о том, что на мху, как крохотный семафор, блестит светлячок. Ее милые, милые татарские глаза близко скользили у его лица, белое платье, словно мерцало в темноте, – и, боже мой, этот запах ее, непонятный, единственный в мире…