Уроки тьмы
Шрифт:
IV
Мой вид – не понимаю, чем тревожит,Мне подают с поклоном мужики,На мать всех юношей, быть может, схожа.Ах, как сберечь вас, русские сынки!Мой монолог к вам прямо в сердце льётся.На чай даёте, будто на алтарьС молитвою о матери кладёте.Всё в этом мире повернётся встарь.Не ты ли, Пётр Великий Вседержавный,Гнал шведов дерзких от Невы-реки?А вот теперь, поди ж, поэтам славноДают подкорм из чаевых, с руки.И я беру, клюю, как птица, торопливо.Не стыдно – больно где-то там, в груди.Нам подают давно – страна сломилаНарод за преданность до гробовой доски.Поэт не лжёт. Он видит сквозь столетья.Ему взамен страдание дано,Чтоб озарить надеждою и светомТот мир, в котором душно и темно. V
Я здесь за шторкой – атрибутНезыблемый и неизменно трезвый.На самом деле – я не тут:Я там, где дома дремлет кот болезный,Где муж зализывает раны,Где сын в дыму, в огне пожаров,Где прячет бытиё изъяныЗабвением больных кошмаров.Мне чудится в глухом похмелье,Что стены каменных домовВсе из стекла – и там весельеГлухое, с рыком и без слов.Я вижу зев гнилых подвалов —Приюта крыс и нищеты,Собак с бомжами, спящих парой,Под дрожью век – бег их мечты.Лишь кое-где горит лучинкаЗаблудшей Музы городской.Свет радостный летит пушинкойВо млечность новою звездой.Пора, пора спускаться с крыши…Мой гардероб трещит по швам,Атлантом держит меховую нишуСкладских работников, субтильных дам.Тепло людское быстротечно.Не растопить им лёд сердечный.Ужель мне здесь, за шторкой гардероба,Греть души вешалкам до гроба? VII
Там, за входной стеклянной затемнённой дверью,Бьют светом фары мчащихся авто.Бульвар в ночи мигает блудной тенью.Вдоль трассы строй из «плечиков» в манто.Не доходя Гороховой, вдоль силуэта сада,Под жёлтым оком скривленной луны —Бессмертный строй почасовой услады —Любви в авто под стон дешевизны.Ладошкой правой, как крылом помятым,Сигналят робко взвизгнувшим авто.Дрожа от холода, молясь в душе невнятноВ живых остаться, при деньгах, в пальто.Машины с окнами чернее ночиПолзут безмолвно у руки,Бесстыдно фарой жертву точат,Распахивая двери тьмы… VIII
Ах, русский бизнес,Вывернутый наизнанку, —Кино немое в четырёх пространствах;На дисках джаз, заезженное меломанство;В банкетных залах грохот караоке,Вопят под шлягер гости (ночью коки);В местах интимных громогласно крутят сказки,Чтоб заглушить природный зов под ласки;Скамья прибитая, тяжёлый стол крестьянский,Чеканка рыцарская, трубное убранство;Меню – счёт электронный – гардероб,Чтоб деньги, не считая, вынуть смог.Ну, а наёмным – поварам и потным поварёнкам,Охране юной и официанткам тонким,Начальству мелкому, кассиршам неподвижным —По клетке, метру и по стойке смирно,Вдоль стен, на корточках, чтоб не было обидно,Обед в пределах сметы сварят(А молодость и гвозди переварит).Две стойки, жар аппаратуры,Скрипучих вешалок до дури,На стуле шкурок девять.Шаг на три – гардероб измерить!Здесь правит бал доход, оплатаИ штраф – бич бедности проклятой.Я часть того, что строят на века —Кирпич для индустрии пьянства.Россия – колосс страшного грехаНа выжженном вандалами пространстве. IX
Отборный мат с отборным пивомКрестовым маршем бороздят миры,Сжигая души, города и нивы,Кресты втыкают в мякоти земли.Мой дом – отборная чужая крепость.Там дух тлетворный перегаром бдит.Уж сколько лет он углубляет пропастьСемейных сфер межкомнатных орбит.Не заживает родовая рана.Распад смердит из всех щелей.Без боли – просыпаться странно,Без слёз – не прилетит Морфей.Ах, сердце бедное, морщиныИзбороздили глади мышц.Качай, родное, грех змеиный,Стучи, «пожарный молот», в тишь! X
Когда тебя покроет времяЗаиндевелой белизной,Навалится одеждой бремяИ невозвратность за спиной,Когда подслеповатым взоромОтыщешь груду номерков,Познаешь высь и глубь позора,Материю души, как Бог,Когда вершин достигнешь строгихСквозь свет, немую черноту,Жалея скудных и убогих,Приемлешь с трепетом судьбу,Когда тебе цены не будет —Тебя сотрёт с земли толпаИз мышц стальных, грудей упругих,Безликих ликов в море зла. XI
В пивной, почти родной, я встречу Год СобакиПод рёв толпы восторженной, без драки.Единым духом полнится пивная,Когда футбол – трясутся стены рая.Как быстро русский раскрывает душуПосле того, что за столом осушит!А что до комариных отношенийИнтеллигентов вне колен и поколений,До их пиявочных присосочных лобзаний,Пусть катятся в болото без терзаний.Ни правды в лоб, ни острой кривды,Всё обтекаемо и нестерпимо стыдно.На дне признаний пьяных и сужденийТы сам – дерьмо, а завтра – гений.Мне легче с ними в миллионы разСредь дыма, крика, утонувших фраз.Шум голосов растущий возбуждает.Мой мозг картинами безумными пылает:Вот скинула груз драм, долгов и гнёта,Лечу над прахом птицею залётной,В свинец сжимаю кулаки и скулы,Крушу уродство жизни опостылой…Но в тишине остывших чадных заловПроходит пыл, как жар печей усталых. XII
Не спится полнолунной ночьюПод петербургской влажной темнотой.Шагают стрелки всех часов воочию,Как люди, торопливо, вразнобой.Стучат в ушах секунды суетливо,Минутный шаг подковой отдаёт,Бьют полчаса задумчиво, лениво,А полный час тревожно дробью бьёт.Шныряют между стрелок вдоль канала,В подземных переходах, во дворах…Пальто обвисшие, овчины спин усталыхИ шубки юных дев с шарфами в рукавах.В безвременье прохладном и опасномЗастыли наши сонные тела.Секунды тают. Слепки тел напрасноПокой в кварталах ищут до утра.Бледнеет небо. Ветер прах уноситРаспавшейся на части темноты,И время вновь у душ бессмертья просит,Дробя ритмично вечность на куски… XIII
Как никогда мучительно текут минуты.Опять всё те же куртки и пальто.Изгибы рукавов, как труб сливных орбиты,Незримо выдыхают в пол тепло.Живые слепки тел, гудящих в зале,Оскорблены плебейской теснотой.Час пик пивных прессует важные детали,Невзрачно исказив их пустотой.В карманах улюлюкают мобилы,Свистя, пиликая, дрожаПриглушенно, как из могилы,Из грузных курток мёртвого зверья.Обида горькая – меня, словно ребёнка,Оставили за дверью, где поют,Где счастьем делятся так громко.А я забыта. Кулачками в дверь ту бью.Изгнало время. Вытеснило стадо.Нет места мне у стойла, у стола.Кому нужна? Я рада буду аду,Если там стул поставят для меня.Меня закрыли и обманом тешат.Я безутешно ком глотаю слёз.Век новый рад, что старый век мой грешен,Рубя под корень тень его берёз. XIV
И всё же молодость прекраснаВ порывах искренних страстей.Безумно, сладостно, опасноСтремленье следовать за ней.То, что достанется ей сходу, —Тебе не получить вовек.На крыльях голубой свободыДоступна высь и бег комет.Глаза девчонок затмеваютБрильянты сытых томных дам.Их свет поэтов вдохновляет,Даруя смертным сотни драм.Я полюбила эти лица.В ответ – купаюсь в теплоте…Храни их, Русь! И пусть им снитсяМечта на розовом коне. XV
Сегодня в ночь на Рождество Христово,Уткнувшись в куртки, как в алтарь, под солоЗаезженных до тошноты эстрадных звёзд,Под небом мрачным обветшалых гнёзд,Задвинув шторки адского веселья,Включив экран молитвенного пенья,Я тихо встречу звёздный час посланца небаВ толпе, орущей: «Зрелища и хлеба!»Разбросан лик его по белу свету —В крестах, иконах, библиях запетых…Когда ж коснётся длань твоя, Христос,Пивной моей, России горьких грёз? Поделиться с друзьями: