Чтение онлайн

Я раскрывался перед ней все больше, чувствуя, как моя энергия вплетается в ее энергию, искрит, сияет, перестраивая меня наново. Я чувствовал, как становлюсь частью этой женщины. Чувствовал ее доброту, ее чистоту, и это меня освобождало.

– Спасибо, что был со мной честен. Тяжело такое слышать. Меня это беспокоит. Но, с другой стороны, я лучше понимаю. – Она покусывала губу. – Думаешь, если бы мы с тобой встретились тогда, ты относился бы ко мне так же, как к ним?

Она хотела знать, что изменилось. Что стало причиной перемен. Я? Или девять лет целибата? Или она стала катализатором?

– Священничество мне помогло. Оно научило меня лучше относиться к людям. Я все еще жажду эротической боли, но с тобой я могу справиться, потому что мне нужно защитить тебя, подавив свои эгоистичные порывы. Защитить тебя от моих желаний. Если бы я встретил тебя, когда мне было за двадцать и когда я был самым большим придурком во вселенной? Не знаю. Я не могу представить себе наши отношения как-то иначе. Меня инстинктивно тянет к тебе так, как ни к кому другому.

– У меня с тобой то же самое. – Она поцеловала меня в губы. – Так что случилось? Ты сказал, что что-то сделал. Что привело тебя сюда?

– Я встретил Амелию. – Мои руки дрогнули, а живот свело. – У нее была компания по разработке программного обеспечения, которую она построила с нуля. И я хотел ее бизнес. Я знал, что смогу улучшить его за шестьдесят дней и очень хорошо заработать. И я ее соблазнил. Она влюбилась в меня и продала мне компанию, решив, что останется в бизнесе и мы будем руководить им вместе.

Тинсли не шелохнулась, даже не моргнула.

– Она позволяла мне причинять ей боль во время секса. – У меня пересохло во рту. – Я знал, что ей это не нравилось, и она знала, что я сплю с другими. Думаю, это причиняло ей очень много боли. Но она не отступалась. И принимала мои наклонности, терпела мои выходки и мое распутство. – Застарелое чувство вины возникло снова. – У нее был врожденный порок сердца. Но она никогда мне о нем не говорила. Она знала, что я перестану с ней встречаться, если не смогу делать с ней то, что хочу. – Я провел ладонью по лицу. Меня тошнило от самого себя. – Я не знал.

– Что случилось? – Она сняла перчатку и сжала мои пальцы, лежащие на ее бедре.

– Я душил ее во время секса, и у нее случился сердечный приступ. У нее во рту был кляп, она была связана и не могла мне сказать. Она умерла, когда я сдавливал ей горло.

И входил в нее своим напряженным членом.

– Нет, Магнус. – Она обхватила мое лицо ладонями, а ее черты исказила печаль. – О боже, не могу представить, каково тебе было.

Мне была ненавистна жалость в ее голос, в ее прикосновении, в ее чертовых завораживающих глазах.

– Мне было плевать на эту женщину. Я едва мог выносить ее, если не трахал. – Я сжал ее запястье. – Не смей меня жалеть.

– Я не жалею. – Выражение ее лица стало жестче, и она выдернула руку. – Но у меня есть к тебе чувства. Это была ужасная трагедия, которую ты носил в себе девять лет. Трагедия, в которой ты не виноват. Ты не знал. И тебя не судили, так?

– Никаких обвинений не было. Ее семья угрожала меня засудить, и я откупился от них. И отдал им ее компанию, которую они вскоре разрушили. Я замел следы. Сделал так, что все осталось в прошлом. Даже члены твоей семьи не смогут раскопать эту историю.

– Амелия была твоей последней..? С ней у тебя последний раз был секс?

– Да.

Она глубоко вздохнула, и ее взгляд расфокусировался. Ей многое надо было осознать. Одному Богу известно, что она обо мне думала.

– Неудивительно, что ты столько времени соблюдал целибат, – пробурчала она. – С таким трудно примириться, и ты закрываешься от собственных эмоций. Даже если бы тебе было дело до Амелии, вряд ли бы ты плакал по ней.

– Что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что отсутствие эмоций указывает на глубокую боль. Если тебе сложно справиться с чувствами, ты застываешь. Это как долгий шок. Я думаю, тебе пора пойти дальше и позволить себе чувствовать прежде, чем ты заведешь отношения. Я не говорю, что у нас именно отношения. Но ты даже жить с кем-то не можешь, так что…

Я мог бы жить с ней.

Это мало чем отличалось бы от того, что уже было между нами. Мы были неразлучны четыре месяца. Провели бессчётное число часов каждый день – подшучивая, флиртуя, ссорясь, целуясь. Даже женатые пары такого не делают.

Нравилось ей это или нет, но у нас были отношения.

Я никогда не сближался ни с кем, как с ней. Я даже не осознавал, что делаю нечто подобное впервые. Учеба с глазу на глаз каждый день. Наказания по вечерам. Я взял ее себе, монополизировал ее. Но вместо того чтобы разрушить наши отношения, совместно проведенное время только их укрепило.

Я оказался в романтических отношениях с ней задолго до того, как они стали сексуальными. И теперь она знала все мои секреты. Она знала меня лучше, чем кто-либо еще.

Среди вечнозеленых деревьев, заснеженных просторов и бесконечного синего неба мое сердце билось сильнее, чем когда-либо прежде. Груз упал с плеч, а мой ангел не сбежал от меня.

По крайней мере пока.

Она была задумчива, тиха, ее взгляд переходил от моих глаз к лежащим на ее бедрах рукам и обратно.

– Пойдем домой. – Она слезла с моих колен и, отступив на шаг назад, повернулась к тропе.

Обратно мы шли в тишине. Подошвы ботинок утопали в заснеженной тропе, и голубое небо освещало наш путь. Она восхищалась каждым оставленным в снегу следом лапки, каждым облаком причудливой формы и каждой вспорхнувшей птицей; а я смотрел на нее, успокоенный и полный свежих сил.

Когда мы дошли до хижины, я прижал ее к двери. Но она поднырнула мне под руку и одернула руку.

– Я, пожалуй, немного посижу на бобровой плотине. – Она посмотрела на меня так, что я понял – меня она с собой не зовет.

Будь я чувствительным, неуверенным в себе человеком, я бы принял это близко к сердцу. Но я таковым не был. Они имела право на личное пространство. И я уважал ее желание принять мое отвратительное прошлое – и готов был дать ей время. Главное, чтобы она не сбежала. Это было бы ошибкой.

Я взял ее за горло и притянул к себе, наслаждаясь блеском в ее глазах и ее прерывистым дыханием.

– Я приготовлю ужин. – Коснувшись ее губ, я еловал ее, пока она не обмякла. Потом отпустил ее, прошептав: – Веди себя хорошо.

Оставив ее на пороге, я поспешил в кухню и приготовил лобстера – с мясом из хвостов, клешней и ног, сдобренным сливочным печеньем и зеленой заправкой томалли. Я воспользовался рецептом из интернета и готовил его целый час. Когда я наклонялся заглянуть в духовку, у меня текли слюнки. Но большую часть времени я смотрел в окно.

Пока я резал кукурузный хлеб и прибирался, я наблюдал за ней. Она сидела в десяти метрах от задней двери дома на камне подле бобровой плотины, смотрела в никуда, явно затерявшись в собственных мыслях.