Чтение онлайн

Но пока я не хотел говорить об уродливых сторонах своей жизни. Я четыре месяца ждал, когда смогу с головой погрузиться в ее идеальную красоту, и к тому же я девять лет соблюдал целибат. Так что я был ненасытен.

– Ты великолепна. – Я подошел к ней.

– А ты уклончив. К тому же крайне привлекателен. – Вместо того чтобы отступить, она приблизилась ко мне и положила руки мне на ягодицы. – Какая задница…

Она впилась пальцами мне в ягодицы.

Я коснулся губами ее губ, наслаждаясь их пухлостью. Такие округлые, они словно молили, чтобы их облизали, засосали, укусили. Я провел кончиком носа по ее носу и скользнул руками по ее плечам. Эти простые касания давали мне чувство тепла и мирного счастья. Все казалось таким нереальным.

На самом деле все казалось сном. Кроме упругих округлостей ее груди с острыми пиками сосков. Они существовали на самом деле. И ее мягкие губы. Я прикусил ее губу так, что у нее перехватило дыхание, разорвал на ней одежду и трахнул ее, прижав к стене.

Ее стоны отдавались у меня в груди, мой член входил и выходил, мягко скользя в горячем лоне.

Чтобы войти в нее еще глубже, я перенес ее на диван, но мне и этого было недостаточно. Я пытался проникнуть в нее целиком – телом, всем своим существом – врываясь глубже, все более и более интенсивно.

– Твою мать, Тинсли. – Дыхание мое было прерывистым и лихорадочным, наши языки сплетались, губы сливались, разъединялись и сливались снова. – Мне так хорошо.

– Это всегда так приятно?

Ее горячая киска подходила мне как идеально сшитая перчатка. Очертания ее тела вторили моим, они была идеального для меня размера. Ее глаза не отрывались от моих, заглядывая мне глубоко в душу так, что я чувствовал себя обнаженным, выставленным напоказ, уязвимым настолько, что уже не смог бы быть с кем-нибудь, кроме нее.

– Нет. – Я провел костяшками пальцев по ее щеке. – Так хорошо еще никогда не было.

Она была сексуальной и мягкой, я – жестким. Я взял ее в каждой из комнат хижины. На ковре перед камином, на кухонном столе, в душе, прижимая ее к стене, в своей постели. Я разорвал ее на части. И я только начал.

Я никогда не смог бы ею насытиться. Ни через две недели. Ни за всю жизнь.

Через несколько часов мы лежали в постели, обнаженные, изнуренные, безмятежные. Она легла щекой мне на область сердца и посмотрела на меня. Мы глядели друг на друга, деля момент длиною в вечность, утопая в посткоитальном наслаждении.

Ее веки тяжелели, она чаще моргала, и я знал, что скоро сон заберет ее у меня.

Я протянул руку и выключил свет, а потом провел по ее длинным, шелковистым волосам, от корней до самых кончиков.

– Ты моя первая.

– Первая, кто писал при тебе на пол.

– Да.

– Первая, у кого кровь потекла на туфли.

– Да.

– Первая, кому ты ввел тампон.

– Ага. – Я почувствовал, что улыбаюсь. Это было странное чувство.

– Чувак, да я просто огонь.

– Ты всегда огонь, при любых обстоятельствах. Особенно в нелегких.

– Спасибо. – Она поцеловала меня в грудь. – Со мной у тебя был первый оргазм в церкви, – произнесла она сонным голосом.

– Первый и второй.

– А, ну да. Минет в исповедальне. – Она вздохнула. – Это было круто. – Ее веки смежились. – Что еще?

– Ты первая, кто остался со мной на ночь.

– В смысле, сплю возле тебя?

– Да, самая первая.

– За всю жизнь?

– За всю жизнь.

– Рада, что помогла тебе преодолеть проблемы с близостью, – проворковала она, придвинувшись носом к моей шее.

Я никогда не позволял ни одной женщине подойти ко мне настолько близко. Если я их не трахал, то не хотел видеть их в своей постели.

Услышав ее размеренное дыхание, я понял, что она уснула. Тепло ее тела и меня погрузило в сон.

– Ты моя первая. – Почти уже уснув, я провел пальцами по ее волосам. – И моя последняя.

Я проснулся от того, что она взяла мой член в рот.

Теплые, нежные губы скользили по моему наполовину вставшему члену, делая его все тверже и тверже.

– Он еще минуту назад был вялый. – Тинсли прижалась губами к головке, и ее золотистые волосы засияли в утренних лучах. – Я проснулась пораньше специально, чтобы увидеть такую редкость. Он был очаровательно мягкий…

– Поменьше говори, побольше соси. – Я наклонил ее голову к своему члену.

Подавившись, она отпрянула и, сделав глубокий вдох, засмеялась. – И большой. Давно хотела тебе это сказать, но…

Я снова насадил ее ртом и повилял бедрами. От нахлынувшего удовольствия я сжал пальцы на ногах и выгнул спину.

Она взяла мой член так, что он уперся ей в горло. Потом села на него, обхватив меня ногами, будто я был ее спасательным кругом.

Тинсли Константин не нуждалась в спасении. Но я все равно хотел, чтобы она от меня зависела. Все мое существо хотело о ней позаботиться и защитить ее от будущего, что уготовила ей ее мать.

При должном стимуле я становился упорным сукиным сыном. А Тинсли была как раз таким стимулом. Для меня было естественным держаться за нее. Она назвала бы это контролем. Я – защитой. Одержимость? Возможно. И ревность.

Несмотря ни на что, я собирался снять Такера Кенсингтона с дистанции. Он танцевал с ней тридцать секунд – и это все, что он получит. Она была под моей ответственностью еще пять месяцев, и за это время я позабочусь о ее будущем.

После того как мы испытали очередной головокружительный оргазм, я, прислонившись спиной к изголовью кровати, сжал ее в объятиях.

– Так хорошо я еще никогда не спала. – Она примостилась у меня на коленях, уткнувшись носом мне в щеку и нежно медленно целуя.

– Согласен.

– А утренний секс. Тоже для тебя первый?

– Да.

– Какая грустная была у вас жизнь, мистер Миллиардер-Холостяк-Нью-Йорка.

– Все упущенное я нагоню с вами, ваше высочество. – Я провел рукой по ее красивой заднице и подразнил плотно сжатое колечко ануса.

Она сжалась еще сильнее и застонала.

– До того, как мы уедем отсюда, я доберусь и до этой дырочки. – Я притянул ее к себе и перекинул ее ногу через свое бедро, раздвинув ей ноги.

– Тебе придется меня уговорить.