Чтение онлайн

Ещё с полчаса длилось обсуждение подробностей, а потом игуменья обратилась к Андрею: – Ну, Андрей, у тебя-то какие вопросы есть?

Мальчишка отрицательно покачал головой.

– Пойдёшь к дяде Гене и тёте Оксане?

И Андрей согласно кивнул головой.

***

Следующий день был посвящён сборам. Точнее, собрался бы я быстро, если бы они постоянно не прерывались визитами. Утром, сразу после службы в приют зашли матушка игуменья, отец Игнатий и сестра Татьяна. Матушка Юлиана протянула мне икону Богородицы и после того, как я поцеловал образ, сказала, что благословляет меня им и будет возносить молитвы Богородице, чтобы она своим Покровом оберегала меня. Отец Игнатий повесил мне на шею ладанку, а сестра Татьяна, выглядевшая очень расстроенной, улыбнулась и подарила икону Святителя Пантелеймона. – Ты там береги себя, – прошептала она, стискивая меня и целуя в лоб.

Дядя Толя и дядя Виктор пришли вместе – они принесли красивую стойку для оружия и небольшую саблю, вынув которую из ножен, я был изумлён – с ней я занимался, когда мне было пять-шесть лет, и сейчас она лежала в руке как игрушечная. Точнее, она и была игрушечной изначально – изготовив саблю, дядя Толя её не наточил, для тренировок на лезвие специально надевали толстую резинку, чтобы малолетки, ещё плохо владевшие оружием, не поранили себя.

Куда бы я ни приходил: в храм, трапезную, теплицу, на огород, к швеям, все монашки и насельницы говорили мне тёплые слова и желали самого лучшего. Прощались со мной и ребята приюта, а больше всех изумила девятилетняя Наташка – по-бойцовски тряхнув чёлкой, она сказала: – Ты там на городских-то девчонок не засматривайся. Вырастем, я за тебя замуж выйду!

Я поначалу даже опешил от такой беспардонной наглости. Но, вдохнув побольше воздуха, всё-таки решил ответить: – Очень ты нужна. Всё время у зеркала крутишься. Кто тебя такую возьмёт? Лучше бы на кухне училась котлеты жарить и пельмени лепить.

Наташка скривилась в готовности заплакать, а сестра Татьяна погладила её по голове и сказала: – Ну, такой-то красавице и не зазорно в зеркало на себя полюбоваться. А котлеты и пельмени делать, как и борщи варить, мы её научим – времени у нас много.

Я уж собрался сказать Наташке что-нибудь утешительное, но она высунула кончик языка и показала его мне. Понятно, в утешениях она не нуждается.

Владимир. Дом Перловых.

Проснувшись, я прислушался к звукам в доме. Вроде, ничего, тишина; только за окном изредка был слышен шум проезжающих машин. Осторожно включил свет и вновь прислушался. Встал, не спеша оделся и перешёл во вторую комнату – выделенный мне блок состоял из двух комнат – спальни и «рабочей комнаты», в которой располагался большой стол с компьютером, небольшой диван, настенный телевизор, полки для книг, шкафы для книг и одежды. Привезённую мной стойку для оружия вчера установили здесь же. Именно она вчера очень впечатлила Василия и Бориса Перловых и, не смотря на суету и нехватку времени, они всё же умудрились немного «подержать сабли и мечи».

Тихо, чтобы не шуметь, спустился на первый этаж и пошёл в сторону выхода. Но орудовавшая посудой тётя Лиза всё равно меня услышала, и, выглянув из кухни, приветливо позвала рукой:

– Заходи, не побрезгуй. Перекуси сейчас чем Бог послал, а уж к завтраку я драников наделаю.

Тетя Лиза ловко выставляла передо мной тарелки и вазочки, и я не удержался, чтобы не попробовать несколько видов её стряпни – съел по чуть-чуть и блинчиков с творогом, и творожников и немного каши. Но реально чуть-чуть, чисто символически: впереди зарядка, и наматывать круги и бегать полосу препятствий с набитым животом – не лучший вариант.

Поблагодарив, я вышел во двор и легкой трусцой побежал к калитке – накануне мне по-быстрому показали весь квартал, который занимали Перловы: калитка открывалась на территорию, где находилась небольшая казарма с родовой охраной квартала и тренировочная площадка, ещё дальше была конюшня, а если пройти до конца зданий, то выйдешь на улицу, по которой стояло несколько производственных корпусов, принадлежащих семейству. Можно было позаниматься прямо в доме – у Перловых в одной из больших комнат был оборудован спортзал, но не хотелось шуметь, да и пробежка на свежем воздухе и полоса препятствий – гораздо лучше, чем физкультура в замкнутом помещении. Я обрадовался, когда увидел, что на площадке уже занимается несколько охранников-солдат, и никого будить не придётся. Пройдя в дежурку, в одном из шкафов которой сложили моё тренировочное оружие, я вернулся на улицу и для начала намотал несколько кругов по гравийной дорожке, опоясывавшей площадку, пару раз пробежал полосу препятствий, потом помахал саблей, а в завершении тренировки ушёл к мишеням, которые с удовольствием расстрелял из лука.

Всю тренировку я прокручивал в голове события вчерашнего дня – переезд, суматоху с выгрузкой и размещением моих вещей, первый ужин в семейном кругу, знакомство с детьми Перловых. Я еще не полностью осознавал произошедшие перемены – частые поездки из монастыря на реконструкции и соревнования приучили меня к гостиницам и палаткам, и пока я не чувствовал, что моя жизнь поменялась.

Самым непонятным событием, даже страшным для меня, которого я откровенно боялся, когда размышлял в монастыре о переезде, было знакомство с детьми Перловых. Как они меня воспримут, как отнесутся? А если драться с ними придётся – они все вместе нападут или по одному? И будут ли тогда разбираться Геннадий Алексеевич и Оксана Евгеньевна? Или кто у них конфликты в семье улаживает? В школе я неоднократно сталкивался с тем, что и учителя, и родители вместо того, чтобы подробно разобраться в истоках конфликта между учениками или даже между учителем и учеником, старались выгородить «своего», а виновником выставить «чужого».

Не знаю, сами Перловы придумали, или кто-то им посоветовал, но после ужина родители сослались на неотложные дела и ушли из столовой, а нам выставили большой торт-мороженое. Вот под дружное постукивание десертных ложек по тарелкам я и знакомился с младшим поколением семейства. И если Катя ела торт небольшими кусочками и не спеша, слегка снисходительно посматривая и немного помогая справляться с ложкой девятилетней Юле, полностью погрузившейся в героическую борьбу со своим куском торта, то Вася и Боря приложились к «мороженке» от души, не забывая в процессе уничтожения мороженой горы сливок задавать мне вопросы и «угукать» с набитыми ртами.

В процессе поедания «тортика мира» на вопросы о моих поездках на реконструкции я сбегал до своей комнаты и принёс подарки для девочек, которые мне перед отъездом дал Анатолий Дмитриевич: красивые бронзовые, начищенные до золотого блеска, славянские серьги в виде «коняшек», к низу которых крепились шумящие подвески.

Пацаны, конечно, больше интересовались оружием и моими тренировками, и я пригласил их после чаепития подробнее посмотреть на моё оружие и доспехи, что мы и сделали. Разве найдётся мальчишка, у которого ничего не колыхнётся в душе, в его генетической памяти, если он наденет на голову шлем, а в руки возьмёт меч? Вот и Василий с Борисом не успокоились, пока не «перемеряли» все мои мечи, сабли, луки и всё снаряжение.

Так что контакт состоялся и вечером я ложился спать успокоенным, порадовавшись, что мои худшие опасения не оправдались. Пока, во всяком случае…

Когда я уходил из дома на тренировку, до завтрака оставался вроде как почти час, но я был не очень уверен, что в семье график строго соблюдается, а опаздывать не хотел, поэтому закончил пораньше, и, сложив оружие, побежал к дому.

До завтрака я успел принять душ и разобрать свои книги, которые со вчерашнего дня оставались в коробках.

Ещё накануне, за ужином, который прошёл для меня сумбурно в связи с переездом, мне выделили место за столом между Василием и Борисом и сегодня там же для меня были расставлены приборы.

Завтрак проходил неспешно. Драники заходили на ура, а параллельно шло обсуждение планов на день: дети оставались дома и готовились к школе, а мне вместе с взрослыми предстояла поездка в город. Завершился завтрак чаем, после чего мы стали собираться, и дядя Гена вызвал машину.

Владимир.