Чтение онлайн

— Как пройти в студию? — немного не своим голосом спросил Евгений.

— Видите мусорные баки?

— Да.

— Там и найдёте.

«Я ничего не видел», взглядом заверил его Евгений, покосился на пса и спешно направился к мусорным бакам.

— Авторская студия Мстислава Ужинского, — еле разобрал он на выцветшем куске баннера, который когда-то сочился кислотными расцветками креатива. — Мне что, под этот козырёк?

Скользкая из-за дешёвой плитки лестница вела в подвал. Дверь тоже почему-то была приоткрыта. Не зная, куда податься, Евгений ломился во все двери подряд. Эти оказались заперты.

«Аренда, что ли, высокая…»

И тут самая дальняя дверь с треском распахнулась.

— Да что он себе позволяет! — возмущённо шептала на весь коридор дородная женщина, возясь с сумками. — Столько лет верой-правдой, а он…

Бросив затею вернуть расшатавшуюся дверцу на место, она засеменила к выходу, едва заметно морщась на каждом шагу. Евгений заворожённо уставился на небольшой аквариум у неё под мышкой, где кишмя кишели разнообразнейшие рыбки. Моргнув, он очнулся и крикнул:

— Я вам помогу!

Носитель бросился к выходу, дёрнул ручку, но тщетно.

— До упора и подождите, — сказала женщина.

Замок тихо щёлкнул. Евгений придержал перед нею дверь.

— Большое спасибо! Ещё, не поймите меня не правильно, но можете ещё…

— Очки? — понял Евгений. Её увесистые окуляры уже грозили соскользнуть с кончика носа.

— Если вас не затруднит…

Евгений аккуратно передвинул их к переносице.

— Огромное спасибо, — посветлела женщина. — Вы — единственное хорошее, что произошло здесь за целый день!

— Громкое заявление.

— Что вы, — сказала она и, решив, что разговор зашёл в тупик, опустила глаза и поспешила на улицу.

Евгений прикрыл за нею дверь и двинулся в конец коридора. Над дверью, из которой выломилась эта дама, висел миниатюрный баннер «Ужинский».

Студия представляла собой нечто донельзя концептуальное. Хлюпающий под ногами ковёр устилали клочья бухгалтерии, перемешанные с битым стеклом. Пижонские кресла были вспороты и выпотрошены. Над рабочим столом, кажется, пытались провести кунг-фу трюк с разбиванием напополам. Обои и те висели рваными клочьями.

— Твою праматерь, — резюмировал Евгений.

— Людмила Карповна?! — раздался призрачный голос откуда-то из недр студии. — Ещё раз приношу извинения!

— Это не она!

— Клиент?! Пшёл, у меня и так проблемы!

— Что?..

— Ой-ой-ой! Стойте! Не идите! У меня паника!

— Где вы?! — поднял голос Евгений.

— В подсобке! На голос идите!

«Вторая подсобка за день…»

— Вы не ушли?!

— Нет… — пробормотал Евгений и повторил во весь голос: — Нет!

— Сюда!

— Сюда?

— Да!

Евгений открыл дверь, из-за которой раздавались эти душераздирающие вопли, и разглядел обычную раздевалку.

— Я правильно?..

— Да! — совсем громко прозвучал голос. Но откуда?

— Вы где?

— Видите хреновину, похожую на игровую приставку? Под плащом!

Евгений отыскал её, но не сразу.

— Вижу.

— Поставьте на пол.

Евгений, пожав плечами, поставил. И вскрикнул, увидев перед собой голограмму великовозрастного креативщика в пиджаке и джинсах.

— Ого… А круче, чем в Звёздных войнах. Полноцветный, во весь рост, как настоящий…

Креативщик презрительно-возвышенно скривил округлые щёки:

— Я настоящий! Тоже мне, Искатель… Хотя… ты не Искатель. По крайней мере, не тот, которого знаю я. Ты-то по какой фигне загоняешься?

— Точно не по психотропным веществам. Кто ты?

— Я, — приосанилась голограмма, — Мстислав Ужинский. Дизайнер, фотограф, свободный художник.

— А я уплываю в мир ласковых щеночков. — Евгений вздохнул и грузно уселся на ближайшую тумбу. Вынув из-под зада обувную ложку, усмехнулся. — Только не говори, что эта «игровая приставка» — Фанерон.

— Зачем, если ты сам?

Евгений покосился на зеркало, в котором голограмма отражалась как размытое пятно света.

— Что оно делает?

Ужинский хитренько прищурился.

— Ну конечно, — проговорил Евгений. — Что тебе нужно?

— Кнопки видишь?

— Вижу.

— Введи пару команд…

— И что будет?

— Ты хочешь узнать про Фанерон, или нет?

Евгений сжал губы и выдал:

— Ты хочешь выбраться, или нет?

— Пользуешься положением, засранец?!

— Пользоваться положением — это если подвесить шайтан-коробку над водой и спускать на полметра за каждый неудачный ответ.

— Да ты знаешь, кто у меня братья?!

— Один — мент, другой ищет какого-то Азарию. Знаю. Только сейчас они не с нами. Сейчас есть ты, я, мои вопросы и твои ответы. Не получу ответов — ну… узнаю, как смотрятся голограммы на дне реки.

— Не посмеешь!

— Мужик, — вздохнул Евгений. — Я так замудохался слушать чьи-то угрозы и указки, препираться, воевать за каждую крупинку информации, которая мне вообще не упала. Давай я помолчу, а ты расскажешь всё, что мне нужно. О, какой у тебя тут интересный молоток…

Ужинский открыл рот, чтобы заорать, но передумал.

— Тебя ведь Судии послали? Хорошо, что не сами… Это не моя вина. Я стал невольным катализатором, но катастрофа… к ней и так всё шло.

— О чём ты? Машинах, поездах, инфосфере… самолёте?

— Ты что, дальше своих тупых очков не видишь?! Это симптомы! Расфазирование! Оно началось!

— Что началось?

— Дай… объяснить. Ты слышал о моей авторской студии?

— Нет!

Ужинский скептически покачал головой.

— Студия специализируется на фотографии. Разнообразнейшие интерьеры и пейзажи, прототипы лучших голографических технологий… от лица, пожелавшего остаться неизвестным. В России я был единственным, кто входил в группу бета-тестеров! Но потом Стомефи из-за вшивой местечковой политики отнял у меня всё. Я был в отчаянье.

— Забыл, как Фотошопом пользоваться, что ли?

— Заткнись! Был бы ты у меня хоть раз!.. Как клиент ты не знаешь, как отдавать часть себя в иную реальность; как оператор голокомнаты — каково это, творить иную реальность и запечатлевать её мгновения на снимках…

— Да-да, я быдло.

Ужинский явно не знал — ликовать, или оскорбляться.

— Поставщик узнал о моём бедственном положении и прислал в разобранном виде нечто принципиально новое. Не просто голограммные пейзажи, нарисованные на компьютере. Нет. Полноценное устройство, исчисляющее эту реальность, а также возможные её варианты. В… определённых рамках, конечно. Например, история одного взятого клиента. Меняешь ген — и у него другой цвет глаз. Меняешь какое-то незначительное решение — и готова его фотография на фоне индейских пирамид. Совершенная симуляция. Почти параллельный мир.