Чтение онлайн

— Шестьдесят семь метров! — крикнул судья.

Ему ответил дружный рев всей роты.

Кадзи повторил:

— Четвертая рота, рядовой второго разряда Кадзи, шестьдесят семь метров.

Расплывшись в довольной улыбке, Хасидани дубасил Кадзи по спине.

— Ну и дал же ты, Кадзи! Молодец!

В каждой роте были свои чемпионы, но рекорд остался за четвертой. Перевес незначительный — всего в несколько очков.

— Отлично, — прохрипел командир роты. — Наши солдаты переплюнули красных. Пусть это послужит примером остальным. Мы должны неустанно совершенствовать мастерство гранатометания, чтобы успешно отбивать атаки противника.

Со стороны могло показаться, что участники соревнования внимательно слушают своего командира. Но это только казалось. Солдаты, внимательно глядя в лицо командиру, думали о своем. Метать гранаты в красных? Сегодня Кадзи пошел на рекорд исключительно в целях самозащиты, для спасения своего шаткого положения. Тут не было даже спортивного азарта. Он метнул гранату не по правилам и сделал это сознательно.

Роту отвели в казарму. Получив свою пачку папирос, старослужащие подобрели. Хасидани сиял.

Сегодня Кадзи был героем роты, сегодня вряд ли кто решится съездить ему по морде.

— Начальство, верно, приметило Кадзи, — сказал кто-то из молодых.

Пусть бы лучше не примечали, а отпустили домой! На мгновение Кадзи перенесся на полторы тысячи километров. Там еще сохранилось то, что именуется жизнью, и хотя там тоже все права у сильных, а удел слабых — страдание, какие-то уголки души человека принадлежат ему одному. Во всяком случае, там твое существование не зависит от того, на сколько метров ты бросаешь гранату.

Другое дело здесь, среди этих снегов и обманчивой пограничной тишины. Здесь человека готовят только для войны.

7

— Третий взвод, в казарму не входить! — крикнул от дверей унтер Исигуро. — Стройся тут!

Новобранцы с посиневшими губами выстроились в две шеренги. Солдаты других взводов остановились было поглядеть что будет, но тут же, подгоняемые морозом, кинулись в казарму. Видя недовольные лица Хасидани и Сибаты, Исигуро разрешил старослужащим идти.

Они вышли из строя, но в казарму не пошли, встали позади Исигуро,

— У кого-нибудь из вас есть такие открытки?

В поднятой руке Исигуро держал белый листок.

— Ничего особенного, а? Обычная военная открытка. У каждого такие. Но посмотрите внимательно на эту штучку…

В углу открытки чернел штемпель цензуры. Только с ним отправлялись солдатские письма. А те, что приходили в часть, проверялись Исигуро и лишь потом попадали в руки адресатов.

На чистой открытке, которую показывал Исигуро, штемпель уже стоял; выходит, пиши, что хочешь, и отправляй…

— Наказывать не буду. Подымите руку, у кого есть проштемпелеванные открытки.

Руки никто не поднял.

Хмурое лицо Исигуро стало каменным.

— Так, значит, ни у кого нет? Ну смотрите, потом пеняйте на себя. — Он угрожающе улыбнулся. — Кадзи, ты что плохо выглядишь сегодня?

Кадзи уже не чувствовал холода, но тем не менее никак не мог унять дрожь и избавиться от мучительного сердцебиения.

— Тобой по праву гордится четвертая рота, — насмешливо-почтительно проговорил Исигуро. — Тем более неприятно, что две такие открытки найдены у тебя! Как они к тебе попали?

Кадзи крепко сжал побледневшие губы.

— Эти открытки ты прятал среди других, думал — не заметят, — разглагольствовал Исигуро.

В прошлую проверку Исигуро действительно не заметил этих открыток, проморгал, что называется. И Кадзи успокоился, а зря.

— Украл или тебе их дали?

В ушах у Кадзи гудело. Ну что ж, чему быть, того не миновать.

— Украл…

Из-за спины Исигуро рванулся Сибата, но тот удержал его.

— Где?

— В канцелярии, взял со стола господина командира взвода Исигуро.

— Когда?

— На прошлой неделе, когда убирал канцелярию.

— Но у меня нет открыток со штемпелем! — Исигуро повысил голос.

— Открытки мои, я сам поставил штемпель.

— А где ты его взял?

— В столе господина командира взвода…

Исигуро усмехнулся.

— Дурак! — неожиданно заорал он. — Думаешь, тебе удастся провести меня, унтер-офицера Исигуро? Врать вздумал! А ну, выкладывай все начистоту, кто тебе их дал?

Кадзи кусал губы. Пусть уж с ним расправятся, как с вором. Он ни за что не выдаст того, кто дал ему открытки. Кадзи понимал, что самое страшное еще впереди.

— Тебе же лучше будет, — примирительно начал унтер. — Я понимаю, ты не хочешь выдавать товарища…

— Я сам украл, — упрямо повторил Кадзи.

— Ладно. Хочешь отпираться — давай! — Голос унтера зазвенел. — Третий взвод, сми-р-р-но! На два часа по стойке «смирно». Ясно?

Смеркалось. Вечером будет верных двадцать градусов. Два часа на морозе — нашли дураков! Новобранцы зароптали.

— Господин командир взвода, — Кадзи облизал губы. — Остальные здесь ни при чем, прошу отпустить их.

— Все до одного будете стоять по стойке «смирно»! Два часа.

Почти одновременно со щелчком каблуков двадцати солдат Кадзи услышал:

— Ну же, Кадзи! — Это его подтолкнул Сирако.

— Нечего валять дурака! Подумай о других! — прошептал кто-то еще.

Саса угрюмо пробормотал:

— О-ох, и будет же нам!

— Разговоры! — заорал Исигуро.

— Ну скажи, Кадзи, что тебе стоит! — простонал Сирако.

Кадзи стоял с каменным лицом. Он не скажет. Ни за что.

Пусть из-за него страдают все.

— Разрешите доложить, — не выдержал Сирако. — Эти открытки ему дал рядовой Синдзе. При мне.

— Рядовой первого разряда Синдзе, состоящий при канцелярии?

— Так точно.

У Кадзи судорожно сжались кулаки.

— Ясно. Командир взвода Хасидани, распустите людей.

Покосившись на Кадзи, Исигуро ушел.

Хасидани с минуту колебался. Надо попросить Исигуро не докладывать командиру роты. А этих двух наказывать? Ушел, ничего не сказал.

— Разойдись! — буркнул он.