Чтение онлайн

— Кто эти люди?

— Те, что оказались в больнице, и другие… Водитель, на самом деле, был невиновен, — сказал Ван Сянъян, словно был этому делу случайным свидетелем. — Двадцать девятого декабря разрешено поджигать фейерверки. Двое подростков тогда веселились неподалёку… Богатенькие детишки, одна их куртка наверняка стоила несколько тысяч. Принялись повсюду разбрасывать петарды, а родители и не думали вмешиваться. Парочка петард угодила под мою тележку, и я их отругал: не следовало мне тогда лезть, но к тому времени я успел много часов простоять на холоде и не уследил за своим языком. Детишки в ответ принялись насмехаться надо мной, а один забежал мне за спину и перевернул тележку. Апельсины, яблоки, все мои фрукты оказались на земле.

Он смотрел на тарелку с фруктами остановившимся взглядом и невольно облизывал губы: ему не довелось поесть собственных фруктов при жизни, а призраки и вовсе ничего не едят.

— В этой тележке были все наши деньги. Я бросился подбирать фрукты, но всё было напрасно. Вокруг было полно людей, я просил, умолял их помочь, но никто не согласился, а один человек просто подобрал апельсин и начал поедать его. «А чего ты ожидал», — сказал он, — «они же теперь все грязные, их никто не купит, зачем возиться?» А потом он забрал ещё пару яблок и ушёл.

Помолчав, Ван Сянъян улыбнулся, словно этот рассказ принёс ему мир.

— Многие последовали его примеру. Увидели рассыпанные фрукты и похватали их… Некоторые даже притащили мешки. Я умолял их заплатить, говорил, что так поступать нельзя, но они просто разбежались. А я, как дурак, побежал за ними, и меня насмерть сбило такси. Тем вечером шёл снег, и водитель не справился с управлением: ударил по тормозам, но машину всё равно протащило ещё на несколько метров вперёд. Моё тело застряло между колёс, а ноги отрезало на месте, где я упал… А в последний момент апельсин ударил меня по лицу. Разве это справедливая смерть?

Никто ему не ответил.

— Разве я не заслуживаю получить возмездие? Зачем вы меня арестовали? — продолжил Ван Сянъян. — Как короли преисподней будут судить это дело?

Неудивительно, что линии кармы у жертв были столь светлыми. В смерти Ван Сянъяна фактически был виновен водитель, но при этом за ним не было никакого умысла.

Ван Санъян откинулся в кресле, и в исполнении безногого человека этот жест был особенно зловещим.

— Когда я был жив, — хохотнул он, — я понятия не имел, что существуют люди, которые расследуют подобные дела. Если вы за справедливость, то почему арестовали меня, а не их? Этот мир и правда катится к чертям.

Го Чанчэн опустил взгляд на свою шпаргалку, где значилось «семья/друзья», и не думая выдохнул:

— А что насчёт вашего сына и внуков? И больной жены? Разве вам не следовало совершать добрые дела ради них?

— Мой сын так и не женился, — спокойно ответил Ван Сянъян. — И внуков у меня нет. К тому же, моя жена и сын оба мертвы. Нашей семье пришёл конец, ради кого, говоришь, мне было стараться?

— Как они?.. — дрожащим голосом уточнил Го Чанчэн.

— Я сам их убил, — сказал Ван Сянъян. — Затушил пламя на плите, которым они грелись. Стояла ночь, и они оба крепко спали. И не проснулись. Газ сделал своё дело. Без боли и страха.

— Как… Как вы могли?

Ван Сянъян слегка улыбнулся.

— Я считаю, что жить на этой земле гораздо страшнее, чем умереть. А ты как думаешь?

Глава 56.

Теперь Линь Цзин, наконец, понял, почему душа Ван Сянъяна не вознеслась на небеса. При жизни он не совершил ничего плохого и выживал, как мог, а в итоге, несмотря на все свои старания, умер трагической и абсурдной смертью.

Когда ненависть достигает наивысшей точки, она выжигает все остальные эмоции в человеческом сердце. Отрезав все свои связи с миром живых, Ван Сянъян позаботился, чтобы ничто и никогда не вызвало в его душе теплоту и радость.

Если бы он выжил, время помогло бы ему мирно залечить эту рану. Но он умер.

А умерев, он лишился всего, что имел, и всего, что мог потерять. Его душа оказалась навечно заперта под колёсами, что забрали его жизнь, а сам он опустился в глубины тьмы.

Чжао Юньлань нахмурился. Ситуация была не из простых… Разве кража апельсина может караться смертью? Карманник должен отправиться в тюрьму, никто не приговорит его к расстрелу. Подобные преступления не заслуживают смертной казни, ведь так?

Верно.

Таким образом в голову шефу Чжао и пришла чудесная идея: отправить Ван Сянъяна прямиком в ад, а его дело передать в суд. Если короли преисподней единогласно решат предоставить ему право на отмщение, Ван Сянъяну выдадут специальное разрешение, оправдывающее его поступки на земле. И тогда спецотдел будет не при делах, и случись что-нибудь, вина за это будет лежать на плечах выдавших разрешение судей.

Но Шэнь Вэй снова заговорил — прежде, чем Юньлань успел огласить своё решение.

— Присвоение чужого без разрешения есть кража, вне зависимости от природы украденного, будь то золото или яблоко. Не говоря уже о том, что эта кража привела к чьей-то гибели. Моё мнение: подобный проступок равнозначен убийству ради владения собственностью. Твоё отмщение полностью оправдано.

Его слова прозвучали, и назад их было уже не вернуть. Чжао Юньлань, обычно не имеющий никаких проблем с красноречием, застыл, чувствуя, что ничего не может сказать.

А Ван Сянъян обнаружил, что связывающие его талисманы потеряли силу.

Другие могли этого не знать, но Чжао Юньланю было прекрасно известно, что за личностью Шэнь Вэя на самом деле скрывался Палач Душ. Тот, кто с самого начала времён судил Зло и Добро своим верным клинком. Задолго до появления суда преисподней.

А значит, авторитет его решения превосходил всё остальное: никакому суду не суждено было изменить подобный вердикт. Высказав подобное в допросной комнате спецотдела, Шэнь Вэй своей властью предоставил Ван Сянъяну разрешение на совершение возмездия.