Чтение онлайн

После, когда Нюйва создавала людей из глины, у неё не хватило терпения дождаться, пока эта глина просохнет: люди были рождены из грязи, от истинного греха, и в этом кроется причина их неодолимого внутреннего влечения к разрушению и настоящему злу.

Святые, однако, были расстроены существованием беспросветной тьмы. Они нарекли её «нечистыми землями» и запечатали силой. С тех пор, однако, древняя тюрьма была разрушена, и меж её корней разверзся проход. После его снова пытались закрыть, но каждая новая печать неизбежно оказывалась сломана. Так было освобождено существо, носящее прозвище «Призрачная Маска», а за ним следовало всё больше и больше призрачных зверей.

Нельзя было допустить, чтобы проход стал ещё шире.

Шэнь Вэй опустился на одно колено и произнёс заклинание, временно сомкнувшее края зияющего прохода. Волнение впереди медленно утихло, и печать легла на своё место, закрывая дыру.

Шэнь Вэй поднялся и ушёл, не скрывая своей угрюмости: никому не было известно, как долго печать продержится на этот раз.

Когда он вернулся в мир живых, небо потихоньку светлело. Шэнь Вэй тихо пробрался в логово Чжао Юньланя, собираясь избавиться от своего плаща, не разбудив хозяина этой квартиры.

Однако Юньланя нигде не было: на кровати, заправленной с утра, совершенно точно никто не спал.

***

Проведя всю ночь за рулём, Чжао Юньлань поплотнее запахнул ворот плаща, заглушил двигатель и вылез из машины.

Когда Шэнь Вэй упомянул костяную куклу, которую Го Чанчэн видел в отражении, Чжао Юньлань сразу понял, что он недоговаривает: они встретились случайно. Шэнь Вэй не собирался приближаться к нему, но его вынудили.

И Чжао Юньлань был уверен: не будь он столь настойчив, Шэнь Вэй по-прежнему всеми силами избегал бы близости с ним. Если бы он знал, что Чжао Юньлань тогда был на месте преступления, Шэнь Вэй просто стёр бы малышу Го память, и плевать, видел ли тот его лицо или самого Палача Душ.

А затем Юньлань вспомнил, чем закончилось дело о солнечных часах: призрачный зверь, пойманный Палачом Душ на крыше дома Ли Цянь, сказал ему: «Мой хозяин организовал вашу встречу». Кто это был? Что он имел в виду?

И если хозяином этих тварей был Призрачная Маска, зачем ему было сталкивать Чжао Юньланя и Палача Душ?

У Столпа Природы выяснилось, что Призрачная Маска чем-то шантажирует Палача Душ, однако раскрывать правду Юньланю тот не спешил. Книга Жизни и Смерти, которую ему отдал страж преисподней, была гораздо более очевидным шагом.

Чжао Юньлань стоял на земле, среди живых людей, но чувствовал себя словно на краю пропасти, из которой лезли бесчисленные жадные руки, силились схватить его, пока их хозяева что-то замышляли, пряча свои лица за тёмным подвижным туманом.

Подняв голову, Чжао Юньлань увидел вдалеке искру призрачного огня. Холодок пронзил темноту, словно острый взгляд — кто-то смотрел на него, но сложно было понять, вблизи или издалека. Он остановился, и искра замерла тоже, словно ожидая, пока он снова последует за ней. Чжао Юньлань послушался её призыва и ровным шагом направился вглубь деревенского кладбища.

Здесь расползался туман, густой и влажный: мерцающий огонёк не угасал, ведя Юньланя сквозь бесконечную завесу сизой белизны.

На лицо ему то и дело падали капли воды, по-настоящему ледяные.

Его ушей достигали угасающие вздохи, накатывали волнами, словно в этой тишине вокруг бродили бесчисленные неупокоенные духи. Чжао Юньлань смотрел и двигался только вперёд. Они не совершали зла или добра, только бродили среди живых, не в силах переродиться, и тихо стонали или скулили, оплакивая собственную участь.

Скольким людям посчастливилось умереть, ни о чём не жалея?

Туман всё усиливался, и полы плаща Чжао Юньлань вздымались и опускались, пока он пробирался вперёд. Призрачные руки, поднявшиеся из могил, безмолвно позволяли ему пройти. Ни один призрак не смел к нему приблизиться.

Вскоре стоны и завывания посреди заброшенного кладбища в этой глуши стали совершенно невыносимы. Чжао Юньлань остановился и вытянул руку, раскрыв ладонь. Талисман в его руке вспыхнул и осыпался пеплом, а завывания мигом обратились шипением: бесчисленные призрачные фигуры отшатнулись и в ужасе разлетелись. А белесый туман оказался горючим: вспыхнул, словно бумажный дракон, и пламя мгновенно обмело всю территорию кладбища дочиста.

— Если желаете, можете подать жалобу в суд преисподней. Передо мной-то зачем стараться? — небрежно бросил Чжао Юньлань, оглядываясь по сторонам.

Пламя под его ногами медленно затихло.

Ночь была холодна, а небо словно протёрли чистой тряпицей — так ярко сияла убывающая луна.

Поднялся ветер, резкий, словно пощёчина, и Чжао Юньлань размотал шарф, спрятав половину лица от его колющих прикосновений.

Тихий голос зазвучал за его спиной, хрипло завыл, обжигая уши.

— Кладбище тихо лежит под луной,

Искра надежды играет с тобой,

Создана флейта из голых костей,

Ветер играет тоскливо на ней,

Призраки смотрят, в тени затаясь,

Как лисы свежуют людей, не боясь.

Прислушайся к старцу, непрошенный гость,

Иначе тебе никому не помочь:

Серебром заплати за чужую кончину,

Чужую красу укради без причины,

Полжизни шикарной придётся отдать,

Чтобы мёртвым ребёнком тебе обладать.

— Но чтобы убийцы клеймо с тебя снять,

Семь духов покорно придётся отдать,

Заплатишь душою своей за покой,

Что в будущих жизнях пребудет с тобой.*