Чтение онлайн

— Как ты его назвала? — нахмурился дядя, но быстро продолжил: — Священное древо владыки Куньлуня существовало вечно, с самого начала времён. Одну ветвь позаимствовала Нюйва, чтобы посадить у входа в нечистые земли, но собравшаяся там злая воля привела к тому, что дерево выросло не живое и не мёртвое… А эта ветвь оживает. Значит, что-то кардинально переменилось.

Вдвоём с Чжу Хун в своём убежище они пока ещё были в безопасности.

***

В отличие от них, Го Чанчэн и Чу Шучжи, застрявшие на подвесном мосту, оказались на волоске от гибели.

Приняв решение на месте, Чу Шучжи, не заботясь о собственном прикрытии, спустил стрелу с тетивы. Сорвавшееся с его лука заклинание прогремело громом и безжалостно обрушилось на призрачных зверей, приближающихся со стороны Го Чанчэна. Оставшегося времени ему хватило только чтобы обернуться и, вскинув вновь посеревшую руку, призвать дождь, капли которого обратились очередным скелетом-защитником.

Однако за его спиной оказался не обыкновенный призрачный зверь, а красноглазый монстр в обличии человека.

Он был одним из высших призраков своего племени, и поглотив просочившийся из нечистых земель хаос, всё его существо возликовало, обратив эту силу в свою пользу — променяв охотничье ружья на пушку. Совсем недавно в этом мире было целых двое Королей Призраков, но теперь один из них был мёртв, а другой всё ещё не изменил своей дарованной Куньлунем божественной природе. А потому все высшие призраки, обладающие достаточной силой, облизывались на освободившееся место, надеясь занять его и стать Королём Призраков для нового поколения живых и мёртвых.

Если до того скелет Чу Шучжи мог бы остановить это существо, то теперь ситуация изменилась: монстр лениво поднял руку, и с щелчком его пальцев скелет рассыпался дождём, из которого был создан.

На Чу Шучжи обрушился чудовищный удар, подбросивший его в воздух прямо над пропастью.

Го Чанчэн даже задуматься не успел. Он не мог бы сказать, откуда взял столько смелости, или о чём думал в тот момент, но он решительно отпустил перила и в самоубийственном прыжке оттолкнулся от моста, рванувшись к Чу Шучжи.

Сумка с душами упала на мост, и бутылки раскатились по доскам.

Из-под земли раздался ещё один далёкий раскат грома.

***

Четыре реликвии, связанные между собой древними писаниями, принялись медленно кружиться вокруг Шэнь Вэя, вставшего в центр между ними. Люди вокруг него заземляли печать, и каждый из них чувствовал связь между реликвиями и заклинанием, что эхом отдавалось у каждого в сердце — словами, которых они не знали, но не могли перестать молчаливо повторять.

Старика Ли происходящее особенно задело. Опустив голову, он взглянул на чрезвычайно серьёзного Да Цина, прислушался к тихому перезвону его колокольчика и вдруг произнёс:

— Триста лет назад жил человек, и была у него неизлечимая болезнь костей… Во время приступов боль была такая, что у него даже не было сил молить о пощаде. Если подумать, это наверняка был рак костей. Его семья только и делала, что заклинала богов о помощи…

Да Цин в изумлении вскинул голову, а старик Ли, полностью седой, протянул дрожащую руку, чтобы почесать ему за ушком, как делал это много-много раз до того, но в этот раз Да Цин от его пальцев увернулся. Старый охранник со странным пристрастием к резке по костям, которого даже в спецотделе не все знали, словно резко постарел на десять лет и тихо продолжил:

— Боги их оставили, но зато прибился чёрный кот, обожающий сушёную рыбку. Болезнь этого человека уже считалась неизлечимой, и он почти не вставал с постели: его разбирала жуткая скука, и потому живое существо в доме стало настоящей радостью. Для него этот кот стал подарком богов, настоящим другом. А кот отчего-то решил остаться с ним. — У старика Ли покраснели глаза, словно к ним подкатили слёзы, но плакать он не умел. — А потом оказалось, что это не простой чёрный кот, а волшебный: он умел путешествовать из мира живых в преисподнюю и на небеса. Однажды он пролез в винный погреб, напился вина и поделился с человеком секретами своего золотого колокольчика: его подарил коту прошлый хозяин, и в нём хранилась половина его древнего духа. Колокольчик мог воскрешать мёртвых и обращать реинкарнацию вспять… А тот человек, находясь на пороге смерти, был так испуган её приближением, что практически сошёл с ума.

— И украл мой колокольчик, — холодно закончил за него Да Цин. — Спасибо за урок, дружище. Глупый кот только тогда осознал, что ему нужно быть осторожнее. Я слышал, что в конце концов ты умер своей смертью в собственной постели. Каково было прожить ещё несколько десятков лет? Понравилось?

— Это было ужасно, — тихо сказал старик Ли. — Невыразимо. Словно за каждой дверью меня поджидала расплата, а я никак не мог дождаться её.

— Какая жалость, — покачал головой Да Цин. — И как ты оказался в спецотделе? Зачем устроился к нам? Помню, до тебя на воротах работал один мальчишка… Колокольчик свой я вернул совсем недавно, а значит, тебе нечего было у меня красть, верно?

Старик Ли внезапно бухнулся на колени. Три сотни лет назад он покинул свою старую жизнь, но яд совершённого преступления остался при нём и в новом перерождении. Охраняя двери спецотдела под маской безобидного сотрудника, он каждый день проводил, надеясь вечером скормить чёрному коту немного жареной рыбки. Старик Ли думал, что проведёт так всю свою жизнь, а за ней — и следующую, но теперь над его головой кружилась Кисть Добродетели, а с ней перед глазами у старика Ли встало всё его прошлое, забурлило внутри, не оставив выбора, кроме как признаться.

Мутные слёзы побежали по его щекам.

Замершая было Кисть Добродетели медленно, толчками прошла половину оборота и остановилась, обнажив алую кисточку на конце.

От дерева — к огню: Лампа Хранителя вдруг загорелась ярким светом.

От огня — к металлу: Солнечные Часы остановились на полудне, и тень от стержня поползла по ним сама по себе.

От металла — к воде: опутывающие Столп Природы линии поплыли, словно живые.

Земля под ногами страшно затряслась, и Великая Печать лопнула. Потоки хаоса, что были заточены под ней, вырвались наружу, готовые поглотить мир живых целиком. В городах и сёлах погасли все до единого огни: всё замерло, будто готовое рассеяться видение.

— Камень трёх жизней, — произнёс спокойный и размеренный голос Шэнь Вэя, — запечатай белые горы востока.

Камень, ещё не стар, но опустошён.