Чтение онлайн

Чашу весов перевесило недавнее вероломство старших. Притом что Брайан в глаза не видел миссис Рэй, ему передалась ее катастрофическая утренняя нервозность. В таких делах родители всегда заодно как класс. Повязаны общей ответственностью. Гвен и Диззи еще не выразили вслух согласия на рискованную вылазку, но уже толкались перед зеркалом, преобразуя свои лица, чтобы заменить театральщину благонравным оттенком посольского раута. В заключительном порыве осмотрительности — как-никак вероятность столкнуться с Эстер Рэй сохранялась — они сняли косметику с век, оставив лишь тончайшую вечернюю патину на губах и носиках. Уши, запястья и шеи без промедления освободились от королевских бриллиантов стоимостью десять центов, так что вниз все спустились без малейших признаков бурлеска. Хороший тон одержал победу.

Высыпав в алмазно-ясную ноябрьскую ночь, они устремились вдоль по живописной возвышенной улице под сенью темных деревьев квартала Либерти-плейс, хотя это название было для них пустым звуком. В какой-то миг их напугал собачий лай за живой изгородью, но после этого они беспрепятственно продолжили путь и замешкались только перед сверкающей дугой Мерсер-стрит.

— Нам в какую сторону? — растерялась Клара.

— На звуки.

Она умолкла. Впереди замаячили какие-то тени, и девочки, взявшись под руки, заняли оборонительную позицию, но оказалось, это всего лишь две темнокожие женщины с корзиной белья.

— Вперед, — скомандовала Гвен.

— Куда?

— Куда собирались.

Они дошли до похожего на собор здания, стоявшего — как вспомнила Клара — на углу кампуса, и, повинуясь интуиции, нырнули под арку, чтобы обогнуть пустующую святыню; перед ними открылась широкая панорама террас и готических сооружений — и тут неожиданно грянула музыка. Через несколько сот ярдов Диззи остановила подруг.

— Вижу, — прошептала она. — Вот там — высокое здание, все в огнях. Это спортивный комплекс.

— Надо подобраться ближе, — решила Гвен. — Путь свободен. Идемте — может, проскочим.

Они снова взялись под руки и двинулись вперед под прикрытием длинных корпусов. В опасной близости от места действия они уже смогли различить вход в спортивный комплекс и на его фоне — расплывчатые фигуры; время от времени по воздуху разносились аплодисменты. И опять подруги замерли: идти дальше было страшновато, но и стоять на одном месте — тоже, потому что из мрака приближались голоса и шаги.

— С той стороны, — предложила Клара. — Там темно, можно будет подойти вплотную.

Они сошли с тропинки, пробежали по траве и остановились, запыхавшись, среди припаркованных автомобилей. Здесь они и затаились, словно лазутчицы в тылу врага. В полусотне шагов, за внушительными, массивными стенами торжественный оркестр возвещал, что некто с ним хитрит, объявлял кого-то своей счастливой звездой и требовал ответа: не лучший ли сегодня день для прогулки под дождем? [76] За этими стенами витала невыразимая романтика, фиалковая мечта, сквозь которую плыли прообразы их собственных будущих воплощений, окруженные, подхваченные, вознесенные бесчисленными поклонниками. Слов не было; что еще можно добавить, когда оркестр уже все сказал юным сердцам; музыка смолкла, но никто из троих не заговорил; и вдруг до них дошло, что они здесь не одни.

— На ужин можно и опоздать, — сказал мужской голос.

— Когда я с тобой, такие вещи меня не волнуют.

Девочки затаили дыхание, вцепившись друг в дружку. Разговор доносился из ближайшего автомобиля, развернутого в противоположную сторону от входа в спортивный комплекс, так что их приближение, да еще под грохот музыки, осталось незамеченным.

— Что значит один-единственный ужин, — продолжала девушка, — если у нас с тобой за целую жизнь их будет великое множество?

— Начиная с июня, милая.

— Начиная с июня, милый, милый, милый.

Слушательницы еще крепче стиснули руки. Потому что голос принадлежал Мэрион Лэм, той самой дебютантке, что ехала с ними в одном вагоне.

И в этот миг — понятное дело, ночь выдалась прохладной, а вечернему платью положено быть тонким — Диззи чихнула: чихнула от души, причем дважды.

— Где гарантия, что вы не проболтаетесь? — вопрошал молодой человек. Он повернулся к Мэрион: Ты можешь им внушить, чтобы они ни в коем случае не трепались? Растолкуй им, что это загубит твой дебют дома.

— Да мне все равно, Гарри. Я могу только гордиться…

— Но мне не все равно. Сейчас не время распускать слухи.

— Мы не проболтаемся, — пылким хором заверили девочки.

А Гвен добавила:

— Мы считаем, что это классно.

— Вы хотя бы понимаете, что никто, кроме вас, об этом не знает? — сурово спросил он. — Никто, кроме вас! Если поползут сплетни, я буду знать, кто мелет языком, и тогда…

В его голосе звучала такая зловещая угроза, что вся троица невольно попятилась.

— Не надо так, — вступилась Мэрион. — Эти девочки — из нашей школы; я знаю, они не проболтаются. К тому же они понимают, что это не всерьез: у меня что ни месяц, то помолвка.

— Мэрион! — вскричал молодой человек. — Слышать этого не могу!

— Ох, Гарри, я не хотела тебя обидеть! — задохнулась она, расстроенная не меньше, чем он. — Ты прекрасно знаешь: у меня никого, кроме тебя, не было.

Он застонал.

— Ну как нам обеспечить молчание галерки? — Обескураженный, он шарил в кармане, нащупывая деньги.

— Не нужно, Гарри. Они нас не выдадут. — Но, поймав на себе взгляды трех пар глаз, она растеряла прежнюю уверенность. — Послушайте, чего бы вам хотелось больше всего на свете?

Расхохотавшись, подруги переглянулись.

— Наверное, попасть на бал, — откровенно призналась Гвен. — Только нам нельзя. Родители ни за что бы нас не отпустили, даже по приглашению. Я хочу сказать…

— Есть одна мысль, — перебил Гарри. — Слушайте, что можно сделать. Я знаю, где находится черный ход в легкоатлетический манеж. Вы согласны посидеть в темноте, где вас никто не увидит, и сверху понаблюдать за происходящим?

— Еще бы! — вырвалось у Диззи.

— Я вас туда проведу, если вы поклянетесь мне всем святым, что будете держать язык за зубами.

— Клянемся! — воскликнули они в один голос.

Оставив их на беговой дорожке, внимательный взгляд должен ненадолго сместиться вниз, в переполненный танцевальный зал. Точнее, к входу, где только что появился персонаж, до сего момента игравший незначительную и незавидную роль в этой истории; держался он робко и почти ничего не видел за пульсирующей шеренгой студентов Гарварда и Принстона, не нашедших себе спутниц на этот вечер. Если бы тридцать минут назад Шорти Рэй услышал, что в одиннадцать часов его занесет именно сюда, он бы даже не фыркнул «вот еще!». Парни, которые не вышли ростом, зачастую бывают вознаграждены почти отчаянной решимостью. К Мелкому это не относилось; с отроческих лет он был совершенно не способен к мало-мальски достойному общению с девушками. Домашний танцевальный вечер планировался как часть программы, нацеленной на избавление его от застенчивости; коль скоро здоровье бабушки все равно пошатнулось, он счел подарком судьбы, что ее недомогание пришлось как раз на этот день.