Чтение онлайн

— Ну-ка, ну-ка, пусть кто-нибудь мне доходчиво объяснит: что значит «свидание»?

Молодые люди затарахтели как по команде:

— В общем, свидание — это когда…

— Ну как же, мистер Бауэрс…

— Свидание…

Брайан перебил:

— Ходить на свидания — это примерно то же, что в наше время называлось встречаться?

— …нет, свидание — это…

— …встречаться — это когда…

— …нет, ну это более…

Брайан поднял взгляд на елку; Гвен выглядывала из-за мишурных струй, похожая на Чеширского Кота из книжки «Алиса в Стране чудес».

— Ради бога, не рухни с елки от избытка чувств.

— Папа, ты действительно не знаешь, что такое свидание?

— Свидание можно назначить и у себя дома, — сказал Брайан.

Только он двинулся в прежнем направлении, как Джейсон опять вылез:

— Мистер Бауэрс, могу объяснить, почему Гвен не рухнет с елки…

Не дослушав, Брайан затворил дверь кабинета и остановился. «До чего же наглый парень», — подумал он.

Полежав с полчаса на диване, Брайан стряхнул с плеч бремя дневных забот. Тут раздался стук в дверь, и он привстал:

— Войдите… А, привет, Гвен. — Он потянулся и зевнул.

— Как твой метаболизм?

— Что такое метаболизм? Ты про него уже спрашивала пару дней назад.

— Потому что метаболизм есть у всех. Как печень. Она не стала развивать эту тему, потому что пришла с другой целью.

— Пап, они тебе понравились? Эти ребята?

— Еще как!

— И Джейсон?

Он изобразил недоумение.

— Сам знаешь. Ты как-то сказал, что он нагловат. Но сегодня ничего такого не было, правда?

— Уж не тот ли, с желтым хохолком?

— Пап, ты же знаешь, о ком речь.

— У меня не было уверенности. Ты сама говорила: если я не отпущу тебя одну на ночь глядя, Джейсон больше к тебе не придет. Вот я и подумал, что это не он, а его двойник.

Она не обращала внимания на его шпильки:

— Одно могу сказать, папочка: если ты запретишь мне ходить на свидания, то меня никто не пригласит на школьный бал.

— А то, что было сегодня, чем не свидание? Сразу три мальчика! Если ты думаешь, что я разрешу тебе ночью болтаться по городу с каким-то юнцом, ты глубоко заблуждаешься. Пусть приходит сюда хоть каждый день, пока не начнутся занятия в школе.

— Это совсем другое, — скорбно произнесла Гвен.

— Давай не будем переливать из пустого в порожнее Ты меня убеждала, что все твои знакомые девочки бегают на свидания, но когда я попросил назвать хоть одно имя…

— Ну в самом деле, папа. Тебя послушать как будто мы замышляем преступление. А мы всего лишь собираемся в кино сходить.

— Не иначе как на Пеппи Виланс.

Ей ничего не оставалось, как признать его правоту.

— Два месяца я только и слышу: Пеппи Виланс. Изо дня в день у нас не ужин, а сплошной киножурнал. Раз уж Пеппи Виланс — твой кумир, почему бы не извлечь из этого пользу: научись бить чечетку, как она. Если хочешь приобрести лоск…

— Что такое лоск?

— Лоск? — Брайану даже не пришло в голову, что это слово требует разъяснения. — Лоск? Ну, к примеру, лоск был у твоей мамы. Другими словами, она производила неотразимое впечатление, вот как-то так.

— А! Ты хочешь сказать, гламур.

— Что?

— Ну, гламур… на что все западают.

— Что? — переспросил он, не веря своим ушам.

— Ой, только не сердись, папочка. Пусть будет «лоск».

Он засмеялся, но от вида дочери, притихшей и немного обиженной, стоящей у дивана, его захлестнуло волной раскаяния — девочка ведь осталась без матери. У него перехватило горло, и тут Гвен процедила:

— Можно подумать, с твоими друзьями так уж интересно! Что мне прикажешь делать — молиться на всяких адвокатов и докторов?

— Это не обсуждается. Со своими друзьями общайся в дневное время. А вечером нужно приходить домой и понемногу взрослеть. Сегодня с нами как раз будет ужинать один адвокат, и я хочу, чтобы ты на него произвела хорошее впечатление.

— Значит, в кино я сегодня не смогу пойти?

— Нет.

Гвен постояла молча, ничем не выдавая своих чувств, разве что слегка вздернула подбородок. А потом резко повернулась и вышла за дверь.

Мистер Эдвард Гаррисон порадовался, что у его друга такая воспитанная и миловидная дочь. Брайан, желая загладить перед ней свою резкость, представил его как автора мелодии «Музыка не кончается».

Гвен в изумлении уставилась на мистера Гаррисона. Потом они дружно рассмеялись.

За ужином адвокат попытался ее разговорить:

— Какие у тебя планы — выйти замуж? Или получить профессию?

— После школы меня, надеюсь, представят в обществе как дебютантку. — Она с укоризной покосилась на отца. — Возможно, буду ходить на свидания. А склонностей к определенной профессии у меня, кажется, нет.

Тут ее перебил отец:

— Ну почему же нет? Из нее выйдет неплохой биолог… или химик… будет изобретать экстравагантные накладные ногти. — Он сменил тон. — У нас сегодня вышла небольшая размолвка по поводу выбора профессии. Гвен увлекает сцена, и мне бы хотелось, чтобы она не ограничивалась разговорами, а пробовала свои силы.

Мистер Гаррисон повернулся к Гвен.

— Почему бы и нет? — сказал он. — Могу кое-что подсказать в этом направлении. У меня много деловых связей в театральном мире. Не исключено, что я знаком с кем-то из твоих кумиров.

— А вы, случайно, не знаете Пеппи Виланс?

— Это моя клиентка.

Гвен пришла в восторг:

— Она симпатичная?

— Вполне. Но ты для меня интересней. Почему бы и в самом деле не получить профессию, коль скоро отец считает, что у тебя есть задатки?

Могла ли Гвен ему признаться, что ей и так неплохо? Могла ли втолковать то, чего и сама еще не понимала: что для нее Пеппи Виланс — не более чем символ красивой жизни: зачарованные сады, бальные залы, сквозь которые проплываешь с зачарованными поклонниками? Лучистые звезды, музыка.

Сцена! Уже одно это слово ее отпугивало. Там нужно вкалывать не меньше, чем в школе. Но где-то же должен существовать мир, отголосками которого служили фильмы с Пеппи Виланс, и до этого мира, похоже, было рукой подать: балы, светские рауты, модные курорты. Не могла же она крикнуть мистеру Гаррисону: «Не нужна мне никакая профессия, потому что я из числа романтиков и снобов! Потому что меня влечет лоск, лоск, лоск, лоск» — это слово карийоном звенело у нее в голове.

Вслух она только сказала: