Чтение онлайн

Где это все? Где детство, где юность, где вся жизнь?

Иногда хочется упрекнуть себя в содеянном, обвинить в слабоумии, и запереть в сумасшедший дом.

Один глупый выброс гормонов. Один глупый побег. Одна сломанная жизнь. Моя жизнь.

Господи…

На глаза наворачиваются слезы. Взгляд мутнеет, дыхание тяжелеет, и ненавистный ком рыданий поднимается в горле.

Нет. Никаких истерик. Это глупое занятие делу не поможет.

Делаю глубокий вдох и поднимаюсь с кресла. Я пойду к Джерому. Мне нужно увидеть хоть кого-то, кто не жаждет моей крови и мучений. Он маленький мальчик. Наивное ангельское существо. Его присутствие может залечить любые раны. Не знаю, так ли это на самом деле, но верить в это хочу. Впервые чего-то так хочу.

Пол скрипит разрушая утреннюю тишину. Стараюсь идти медленнее, но потом отметаю это занятие. К черту все. Я хочу к Джерому.

Потемневшие кровяные полосы на стенах выделяются сильнее.

Если Эдвард в подобном вчерашнему состоянии отправлялся к сыну, становится ясно все, включая то, почему ребенок напуган и не желает слушаться отца.

Ни секунды ни медля у заветной двери, осторожно раскрываю её, входя внутрь.

Здесь тепло и сумрачно. Неяркий утренний свет не в состоянии осветить всю комнату. Скольжу взглядом по полу, стремясь к окну, и натыкаюсь на высокую фигуру, замершую у стекла.

Узнавая Каллена, получают удар под дых от сознания. Оно твердит немедленно убираться отсюда.

Дверь закрывается, издавая негромкий, но хорошо слышный хлопок.

Мужчина оборачивается.

Медленно, даже лениво. Его глаза начинают осмотр нежданного посетителя с ног и заканчивают макушкой.

Думаю, меня он узнал.

Сглатываю, делая шаг назад. Вжимаюсь спиной в полированное дерево. Скорее от подсознательного опасения, чем от реального страха.

Эдвард закрывает глаза и оборачивается обратно к окну. Ни звука, ни слова. Ничего. Прекрасно.

Игнорируя присутствие моего похитителя, ищу малыша. Его тельце просматривается под покрывалами на большой кровати. Пуховые подушки скрывают бледное личико.

Джером.

Очень красивое имя. Очень подходящее.

Надо же, маленький мальчик за столь короткое время стал для меня центром мироздания. Единственной волнующей фигуркой на этой чертовой шахматной доске, носящей гордое название «жизнь».

Ребенок спит. Спит и видит сладкие, приятные сны. Не стану его тревожить.

Нащупываю дверную ручку и открываю заставу, выходя обратно в коридор.

Прислоняюсь спиной к стене, делая ровные и глубокие вдохи, рассматривая потолок, пол, двери…

Разномастные, бесконечные двери. За каждой из них что-то неизвестное, может даже пугающее.

«Пугающее» - какое глупое слово.

Ощущаю шевеления воздуха рядом – темная дверь раскрылась.

Не двигаюсь с места. Если кому-то нужно выйти или войти – добро пожаловать. Мешать не намерена.

Однако у вышедшего явно конкретные планы. Дверь тихо закрывается, освещая передо мной Каллена. На нем та же одежда, что была ночью. Надо же, пижама этому человеку явно противна.

Малахиты светятся изнутри чем-то отдаленно напоминающим сожаление. Они грустные, усталые, одинокие. Лицо выглядит так, будто он и вовсе не ложился. Морщины обозначились, как никогда заметно.

Если это игра – она потрясающая. Любой актер заплатит за такой образ сотни тысяч долларов.

Но я не киноакадемия. Не выдаю «Оскар», не оцениваю эмоциональное состояние и уж точно устала от всевозможных представлений.

Поджимаю губы, желая развернуться и пойти прочь. Куда угодно.

Но пока я строю планы и размышляю, Эдвард действует. Один шаг приближает мужчину ко мне.

Не поднимая головы, ожидаю хоть чего-нибудь. Чего угодно.

Его глаза впиваются в мою щеку. Левую щеку.

В тот же момент чувствую едва заметные, но все же ощутимые прикосновения его пальцев к ней.

– Perdonare… - тихо шепчет мужчина. А затем опускает руку и возвращается в спальню Джерома, не слова больше не произнося.

Парализованная, застываю в темном молчаливом коридоре…

_____________________

Надеюсь, глава вам понравилась.

Жду ваших отзывов.

========== Глава 17 - Одна ночь ==========

Каллен уехал. Уехал ничего не сказав и даже не попрощавшись. Когда я привела Джерома к завтраку, услышала от Марлены эту новость. Она говорила и то и дело посматривала на мою щеку, на которой толстым слоем тонального крема был замаскирован синяк.

Мне понадобилось больше часа, чтобы совершить такую простую процедуру, как скрытие гематомы. В голове без конца возникала картинка Эдварда, стоящего передо мной сегодня утром и извиняющегося за свой поступок. Не думала, что мой похититель на такое способен.

Я окончательно запуталась в этом человеке. Он делает больно…и дарит браслет. Он бьет меня среди ночи…и просит прощения спустя пару часов. Что будет в следующий раз? Неужели обязательно оставлять на мне отметины, чтобы показать свою чертову добродетель?

А тот шприц? Его странное поведение?.. Он грозился стереть меня в порошок, если я не выкину из головы эту ситуацию…

Впрочем, теперь это все маловажно.

Марлена сказала, у меня ровно неделя, дабы доказать мистеру Каллену, что я должна здесь остаться. Он спросит лично её мнение, и она вынуждена будет открыть всю правду, какой бы та ни была.

Надеюсь, ничего плохого не случится. Я хочу поладить с Джеромом. Мне очень и очень нравится этот белокурый малыш. Плевать, кто его родители. Плевать, что с ним было раньше. Теперь все иначе.

Я заставлю…нет, не заставлю. Уподобляться Джеймсу не в моих правилах. Я научу. Верно, научу. Научу Джерома смеяться. Покажу, что это здорово, особенно когда происходит по твоему личному желанию, а не чужому приказу.

Ворочаюсь в постели, никак не в состоянии поймать сон. Он то и дело ускользает от меня, путаясь в теплых простынях и соскакивая на деревянный пол.

В комнате темно. Впервые темнота играет на руку. Помогает, а не отталкивает. Приносит умиротворение, а не страх. Способствует трезвости мыслей. Усиливает их значимость.

Ночью всегда проще. Ночью нечего бояться. Все ужасы – удел дня.

Поправляю одеяло и вспоминаю, как видела сегодня малыша под таким же. Только вот для него оно смотрится уж очень большим и неудобным. Зато теплое и нежное.

Джером…

Я не ожидаю перемен за один день. И даже за два. Я не буду торопить его. Наверняка были в детской биографии моменты, заставляющие проявлять ко мне такое недоверие и осторожность. Дети вообще сложные существа. Вызвать у них злость очень просто, а доверие – почти невозможно. Это не всегда получается и у биологических родителей, что уж говорить обо мне?..