Чтение онлайн

21 сентября Тимошенко нанес новый контрудар в районе Глухова. Прибывшие из Харькова подкрепления завязали ожесточенные бои с оборонявшейся здесь 17-й танковой дивизией генерал-майора Арнима. Трое суток шла кровопролитная борьба, но немцы удержали город.

25 сентября Тимошенко возобновил атаки на Глухов, а также попытался взять штурмом Белополье и Ямполь. Солдаты Гудериана отразили все атаки советских войск.

На следующий день немцы завершили ликвидацию киевского котла. Они захватили 665 тысяч пленных, 3700 орудий, 850 танков. В плен попал командующий 5-й армией генерал М.И. Потапов. Командование фронта погибло в полном составе: командующий М.П. Кирпонос, член Военного совета М.А. Бурмистренко, начальник штаба В.И. Тупиков. С уничтожением пяти советских армий на юго-западном направлении образовалась брешь шириной почти 200 километров. Немцам открылась дорога на Крым, Харьков и Ростов.

Советские военачальники по-разному оценивали итоги битвы за Киев. Например, С.М. Штеменко писал: «На подготовленном киевлянами оборонительном рубеже по реке Ирпень советские войска вместе с народным ополчением стояли насмерть 70 дней. Враг вынужден был избегать фронтальных ударов, искать разрывы в расположении наших войск. Только 15 сентября танки Гудериана и Клейста, обходившие Киев с севера и с юга, соединились наконец в районе Лохвицы… Киевское сражение затормозило темп продвижения лавины вражеских войск на Юго-Западном направлении и позволило нам выиграть время для подготовки обороны на новых рубежах» [93] . Мысль правильная: оставили бы вовремя Киев, вот и не вынудили бы тем самым немцев окружать нас.

Более взвешенную оценку дал А.М. Василевский: «Серьезная неудача, постигшая нас на этом участке боевых действий, резко ухудшила обстановку на южном крыле советско-германского фронта. Создалась реальная угроза Харьковскому промышленному району и Донбассу. Немецко-фашистское командование получило возможность вновь усилить группу армий «Центр» и возобновить наступление на Москву» [94] .

Интересно, была ли возможность избежать катастрофы под Киевом?

Г.К. Жуков, А.М. Василевский, И.Х. Баграмян в воспоминаниях единодушно говорят о неизбежности оставления нашими войсками Киева. А также о том, что единственным выходом из создавшейся на Юго-Западном фронте обстановки был скорейший отвод армий Потапова и Кузнецова за Днепр с целью выравнивания линии фронта по какому-нибудь сильному в естественном отношении рубежу. Сталин же придерживался иного мнения. A.M. Василевский объяснял это тем, что «Сталин, к сожалению, всерьез воспринял настойчивые заверения командующего Брянским фронтом А.И. Еременко в безусловной победе над группировкой Гудериана». В то время как»… и Б.М. Шапошников, и я с самого начала считали, что Брянский фронт не располагает для этого достаточными силами». «Но, — добавляет Василевский, — тоже поддались уверениям его командующего» [95] .

Г.К. Жуков приводит фрагмент своего телефонного разговора с начальником Генерального штаба, в котором речь шла о потенциальных возможностях Брянского фронта: «…Лично я, — продолжал Б.М. Шапошников, — считаю, что формируемый Брянский фронт не сможет пресечь возможный удар центральной группировки противника. Правда, — добавил он, — генерал-лейтенант Еременко в разговоре со Сталиным обещал разгромить группировку противника, действующего против Центрального фронта, и не допустить его выхода во фланг и тыл Юго-Западного фронта.

Я знал, что собой представляют в боевом отношении войска создаваемого в спешке Брянского фронта, и поэтому счел крайне необходимым еще раз настоятельно доложить по ВЧ Верховному Главнокомандующему о необходимости быстрейшего отвода всех войск правого крыла Юго-Западного фронта за реку Днепр. Из моей рекомендации ничего не получилось» [96] . Вот так! Остается только удивляться сталинской твердолобости.

Но есть один сомнительный момент. За день или два до телефонного разговора с Шапошниковым [его дату Г.К. Жуков точно не помнит], командующий Резервным фронтом направил Сталину телеграмму, в которой предупреждал о возможности катастрофы под Киевом. Возможный замысел противника, указывал Г.К. Жуков, разгромить Центральный фронт и, выйдя в район Чернигов — Конотоп — Прилуки, ударом с тыла разгромить армии Юго-Западного фронта. Во избежание этой опасности он рекомендовал Сталину как можно быстрее создать крупную группировку наших войск в районе Глухов — Чернигов — Конотоп и силами ее нанести удар во фланг наступающему противнику. В состав ударной группировки необходимо включить 10 стрелковых дивизий, 3–4 кавалерийские дивизии, не менее тысячи танков и 400–500 самолетов [97] .

Таких сил, по мнению Г.К. Жукова, было бы достаточно для разгрома «подлеца Гудериана». С этим его мнением согласен и А.М. Василевский, уделяющий в мемуарах весьма пристальное внимание пророческой телеграмме Жукова в адрес Верховного Главнокомандующего от 19 августа 1941 года [98] .

Если вспомнить состав армий Брянского фронта, то количество находившихся под командованием генерала Еременко войск даже превышало рекомендованный Г.К. Жуковым перечень сил и средств ударной группировки. Только 13-я и 50-я армии имели 19 стрелковых, 4 кавалерийские дивизии, приданные Ставкой 450 боевых самолетов. Это без учета переданных Еременко 24 августа 3-й и 21-й армий расформированного Центрального фронта. Правда, количество танков до тысячи не дотягивало. Но у Гудериана не было и пятисот танков. Непонятно, по какой причине наши маршалы считали, что у Брянского фронта «недостаточно» сил?

На самом деле сил хватало. Причем хватало не только для выполнения задачи по уничтожению танковой группы Гудериана, но и для того, чтобы попытаться разгромить весь правый фланг группы армий «Центр». Именно такую задачу и поставил Сталин перед Брянским фронтом. Да и отмеченную A.M. Василевским «самоуверенность» командующего фронтом понять легко: обладая господством в воздухе в районе проведения наступательной операции, значительным превосходством над противником и в живой силе, и в технике, он имел все основания не сомневаться в победе.

А вот у Гудериана положение было прямо противоположное. Причем во время доклада Гитлеру 23 августа, потерпев фиаско в попытке убедить его продолжать наступление на Москву, Гудериан прямо попросил своего Верховного Главнокомандующего не распылять силы 2-й танковой группы перед броском на юго-запад. Гитлер обещал. И вот 24 августа, в канун наступления, Гудериан получил приказ командования группы армий «Центр» вывести 46-й мотокорпус в резерв. В своих воспоминаниях он отметил, что этот приказ стал для него «величайшим разочарованием». И без того небольшие силы урезались на треть перед сложнейшей операцией против очень сильного противника! Поэтому с самого начала положение 2-й танковой группы было крайне неблагоприятным. Сам Гудериан довольно скептически оценивал свои шансы: «29-я мотопехотная дивизия уже прикрывала район протяженностью в 75 километров вдоль Десны и верховьев Судости. Даже после того как 29-ю мотопехотную сменили пехотные части, протяженность нашего левого фланга… составила около 170 километров, а ведь основные операции, а стало быть, и основные опасности только начинались!

Разведданные о численности противника на нашем левом фланге были чрезвычайно неполными. В любом случае следовало понимать, что задача по охране этого фланга потребует задействования всего 47-го мотокорпуса целиком. Боевую мощь нашей атаки еще более ослаблял тот факт, что 24-й мотокорпус должен был приступить к выполнению задачи без единого дня на отдых и ремонт техники — и это после череды длительных непрерывных сражений и маршей!» [99] .

Таким образом, командующий Брянским фронтом имел на руках две заведомо выигрышные комбинации. Его четырем армиям противостояли два немецких корпуса. Солдаты противника измотаны. Материальная часть не приводилась в порядок и не пополнялась с 22 июня, поэтому нехватка составляет минимум 25 процентов. Резервов у Гудериана нет. Бить своим бронированным кулаком в полную мощь он не может. По мере продвижения на юго-запад его фланг будет все более растягиваться. Исходя из этого, возможны два варианта действий.

Нанести главный удар во фланг, а вспомогательный по атакующим частям противника с целью их сковывания. Пробив оборону на фланге, выйти в тыл войскам, следующим на острие танкового клина, и разгромить их. Затем ударить по обороняющимся на фланге частям противника, которые в этом случае оказываются рассеченными надвое. Уничтожать их поодиночке.

Главный удар нанести по флангам танкового клина, вспомогательный — по обороняющимся войскам противника. Не дать ему возможности сманеврировать, перебросить какую-то часть сил на помощь атакующей группировке. Четко взаимодействуя с авиацией, разгромить наступающие войска противника. Далее всей мощью обрушиться на второй немецкий мотокорпус. Активно использовать при его разгроме такое преимущество, как господство в воздухе.