Чтение онлайн

Тут же историки заметят Чеченскую войну, которую посчитают третьей мировой. Ибо они прочитают сперва о второй мировой, описанной после ее окончания через 50 лет. Из этих же статей историки узнают, что ранее была уже одна чеченская война, длившаяся почти сто лет, и назовут ее столетней, так как сведения о той войне будут очень скудны. Будет только известно, что она была между двумя государствами: Россией и Чечней наподобие англо–французской, о которой мы знаем из нашей современной школы. Ужасы этой мировой чеченской войны будут точно такими же в новых книжках для школьников как про Атиллу для наших школьников, где нарисованы поджаривающиеся людские тела на вертеле наподобие быков в более поздние времена. А мировой ее посчитают потому, что найдут фотографии западноевропейских голов на снегу, обнаружат французских и прочих заложников, узнают, что Хаттаб – из Иордании, Бен–Ладен – из Саудовской Аравии, но воюет в Афганистане, а финансирует опять же Чечню. Несомненно, что Босния и Косово попадут в эту же самую мировую чеченскую войну, так как фамилии генералов будут практически одни и те же. И американцы со своим генералом–неудачником, забыл его фамилию, тоже попадут в эту войну.

Вы еще не забыли, что историки будут пользоваться не подшивками газет, а бумажками из русского туалета? То есть сведения будут весьма отрывочными, и в прямом, и в переносном смысле. Поэтому часть историков даже придет к мнению, что войну эту затеял Ким Чен–ир, а Транссибирскую магистраль построил уже после войны, чтобы возить к себе русскую дань, правда, если эта война в действительности когда–нибудь закончится. Видите, какая получается связная и складная история? Может мне уже надо ставить статую на крыше? А я ведь еще ничего не сказал о Пакистане, нашей помощи Ирану и Саддаму и фырканьи американцев по этому поводу. Не сказал о «глобализме и глобалистах», которых историки непременно свяжут с чеченской войной через поездки нашего президента на встречу «семерки–восьмерки». Как Сталина связали с Черчиллем через армянский коньяк и с Рузвельтом через Ялту и охрану американца в Тегеране.

Теперь вы понимаете, что историю надо всегда писать в сослагательном наклонении, а не в обрезанном по лекалу виде? Пусть живут все переводы «глиняных табличек» в равноправном статусе. Я даже готов сбросить все статуи «основоположников» с крыши, пусть там стоит хоть и моя персона.

Я еще ничего не сказал о династиях и переселении народов. Надеюсь, что о войнах и государственности вы сообразите не хуже меня, так что по ним я закончил. Что касается «Авель родил …» и так далее, то тут придется прибегнуть к современным знаниям. А они говорят, что фактически ни одна царская династия не шагнула дальше третьего–четвертого поколения, как туда попадал какой–нибудь незапланированный сперматозоид в виде красавчика–пажа, кучера или «постельничего». Поэтому историю царства–государства приходилось писать заново, с чистого листа. И не только поэтому. Некоторым новым царям, даже и родственным душам, хотя бы даже и не по крови, а по партии, переставла нравиться ранее его написанная история, и он опять же ее переписывал, начиная с чистого листа, не только фигурально, но и реально. Примеров я даже и приводить не хочу, достаточно сказать, что не только родословные книги, даже конституций в России за последние сто лет было не меньше пяти–шести. Поэтому на династии в истории не надо вообще обращать внимания. И если кроме династических бредней в истории нечего писать, то лучше оставить на этом месте чистые страницы. Ибо династии к истории не имеют никакого отношения. Как завитушки на буквах к содержанию слов.

Насчет переселения народов надо сказать несколько подробнее, так как это же самое не видно с наскоку. Я специально занимался этим вопросом, где факту переселения народов можно верить. Например, очагам расселения татар и чувашей на просторах Сибири аж до Байкала. Так вот, очаги этих народов расположились на карте строго по параллели, на которой зиждется их основной ареал. К параллели надо прибавить ландшафт, рельеф и среднегодовую температуру, которые должны быть в первоначальной норме. Это видно и на американском континенте, да и вообще везде на Земле. Небольшие флуктуации вокруг этого правила можно наблюдать в Сибири, когда с приходом русских, занявших собой большие реки, местные племена переселились на более глухие таежные их притоки, где пришельцев не было. Нигде в современной истории, которая достоверна, не наблюдается переселений народов по меридиану, если не считать за такое переселение замену соответствующей параллели на соответствующую параллель другого полушария, где как в капле воды отражается тот же самый хотя и «противоположный» климат. Это первое.

Второе. Никогда и нигде не было переселения народов в полном составе как это написано в истории про евреев, монголов, турок–сельджуков, хазар и так далее. Заселение Америки почти на наших глазах это подтверждает. У народов при соответствующих условиях меняются очень быстро язык и верования, но сперва все–таки верования. Народы переселяются по принципу: рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Это отщепенцы от народа, которые, переселившись на новые места, находят такие благоприятные условия, что начинают размножаться почти неконтролируемо, и в определенных условиях могут превысить свою численность над той численностью, которая осталась на родине. Это даже видно на городе Москве. Но искони родина для любых переселенцев в первом поколении все равно остается самым лучшим в мире местом, в котором остается их душа, несмотря на манну небесную, сыплющуюся на них с нового для них неба. Поэтому я вполне обоснованно утверждаю, что никаких переселений народов не было ни в древности, ни даже до новой эры. А, между прочим, половина истории как раз переселением народов и занята.

Единственный народ, который даже не переселился, а просто вошел во все поры других народов, частично превратившись в эти народы, — это евреи. Но у них не было другого выхода. Слишком много евреев в одном месте не может прокормить народ, в который они внедрились. Эта тема – предмет моего нового взгляда на историю, о котором пока говорить рано. Главное, что я хочу сказать сейчас, состоит в том, что даже евреи, вынужденные переселяться, в основном переселяются и сгущают окружающую среду сверх меры, даже во вред себе, именно там, где климат не только морской, но и напоминающий климат Йемена. И только в самом крайнем и последнем случае, когда уж совсем приходится тереться друг о друга, они через силу пробираются в холодные страны. Так в Сибири их единицы, а на Чукотке – вообще один, губернатор Абрамович.

Таким образом, концепция, на которой основана история совершенно надуманная, схоластическая, и должна быть отброшена. В оправдание историкам я скажу, что они нашли слишком много бумажек из туалета, они ошарашенно их перебирают, перекладывают из кучки в кучку, и им просто некогда из–за этого задуматься над корнем проблемы. Мало того, они с самых древних времен и веков подделывают эти бумажки, рвут и бросают по туалетам всей Земли, а потом «находят» лишь для того, чтобы «доказать свое виденье», чтобы их изображение затащили на крышу и написали – «основоположник». Ну, и, разумеется, за деньги, которые им следуют от царей, шибко обеспокоенных не столько своей династией, сколько своими гнусными делами, которые надо бы сделать «красивее». Кроме того, историков оправдывает еще то обстоятельство, что бумажки из туалетов происходят, естественно, из газет, которые, в свою очередь, составляются мастерами своего дела, любящими хорошо покушать. А хорошо покушать могут разрешить только цари, которым нравится, чтобы газеты процентов на восемьдесят обсуждали их собственные проблемы, а двадцать процентов оставляли для обсуждения проблем народа, причем в «видении» с царского трона. Поэтому 80 процентов найденных через века бумажек следовало бы без сожаления сразу же, не читая, выбрасывать туда, откуда они были извлечены. Но кто же из нашедших такие бумажки историков–археологов с этим согласится? В результате именно поэтому и существует критикуемая мной историческая концепция, подход к истории на четырех ногах: войны, переселения народов, государственность и династические списки. Другими словами история на 80 процентов никчемна. Промежутки между этими четырьмя ногами–китами заполняются поэзией и прозой, еще более никчемной для истории (не для литературы), и читать ее становится очень скучно, прямо–таки тошнит, если ты, конечно, не получаешь зарплату за это. Недаром 80 процентов школьников так не любит историю.

Поэтому я решил, что, если попробовать на первом этапе выбросить 80 процентов исторических знаний, а к оставшимся 20 процентам применить новую концепцию, состоящую из набора категорий обычного человеческого здравого смысла? Что интересует простой народ с начала веков и по текущие дни? Во–первых, еда. Во–вторых секс на сытый желудок – первейшая причина размножения наций. В третьих, простые человеческие амбиции, выражающиеся силой, хитростью, умом, ловкостью и везением. Я недаром отделил хитрость от ума, ибо они редко совместимы. Для везения же нужен бог, и это самая неразрешимая загадка, исследования составных частей которой не делают загадку понятней, а, наоборот, делают причину везения еще темней, даже сегодня, на вершине научно–технического прогресса. Простые человеческие амбиции очень разнообразны и разнонаправленны, и определяются предпочтением, корни которого столь же темны, как и корни везения. Иной предпочитает собирать бабочек по лесам и полям на голодный желудок, другой – похвастаться своими знаниями перед народом как дитя мороженым на улице в годы войны, третий – хочет командовать ради желания угнетать и своих, и чужих. В конце концов, это – бесконечность.

Но в этой бесконечности можно найти некие струи, объединяющие более или менее людей в своих предпочтениях. Это похоже на стохастические процессы в математике. Процессы эти состоят из случайных функций, индивидуальные реализации которых, в свою очередь, более или менее точно можно передать одним уравнением – математическим ожиданием случайной функции. Беда в том, что историки в большинстве своем ненавистники математики, потому они и идут учиться на историков. Традиционные историки и математики – враги по предпочтениям, они не только не понимают друг друга, но и не хотят понимать. Историки любят в истории только поэтику, в то время как математики хотят найти там логику. Но строгой логики в истории нет. Надо, чтобы математики и историки сблизили свои позиции, но сближать эти позиции должны в большей степени сами историки. Историческая поэзия может быть понята и признана частью математиков, но математики в полном своем составе никогда не пойдут на отсутствие строгой логики в истории. Историки же чувствуют себя в своей епархии большими доками и смотрят свысока на «пожелания» математиков к большей логике. Это идет от детской обиды на свою неспособность к математической логике еще в школе, которую они переносят во взрослую жизнь, вытесняя ее по Фрейду и замещая нелюбовью к мнениям математиков как таковых.

Я не встретил в исторических книгах всеобщего закона о влиянии окружающей среды на формирование интеллекта, он даже не упоминается, несмотря на то, что в книгах бессистемно разбросаны мириады примеров в подтверждение этого закона. Под историческими книгами я понимаю не только чисто исторические, но и целый комплекс описательных наук, таких как этнография, языкознание, антропология, даже жизнь животных и животноводство. Ибо все эти науки – суть разделы истории. Я же сразу решил поставить этот закон во главу угла истории человечества.

Историки, сверх меры обремененные войнами, государственностью, переселением народов и правящими династиями, тем самым материалом из туалетов, который составляет 80 процентов их «находок», совершенно мало уделяют внимания содержательному смыслу торговли, хотя то и дело употребляют этот термин. Торговля в истории рассматривается совершенно по детской логике, если не сказать по–идиотски: торгуют в истории, если перевести на современный лад, одними бриллиантами и ничем более. У историков то «шелковый путь», то «путь пряностей», то «путь из варяг в греки с соболями», как будто все народы вокруг ходили в шелках и соболях, ели один имбирь и перец, то и дело нюхали эбеновое дерево и курили фимиам. Между тем, товар номер один в древности была простая поваренная соль, которая самым примитивным способом и наивысшего качества получалась в любых количествах только в низовьях Волги, на озерах Эльтон и Баскунчак. И без соли чисто физиологически не мог обходиться ни один человек. Поражающие воображение подробности о соли мне удалось наскрести в чисто случайных сообщениях историков, большую же часть сведений я почерпнул в геологии. (Подробности в других моих работах).