Чтение онлайн

Через несколько минут она услышала тихий скрип и увидела худенькое личико заглянувшего в дверь ребенка.

Его золотые локоны сияли, глаза были огромными, испуганными и полными муки.

У Ханны сжалось сердце, когда она увидела копию Элизабет. Он даже не заметил Ханну, смотрел только на мать.

– Мама!

Он подошел к кровати, как только служанка вышла и тихонько закрыла дверь.

– Пип!..

В первый раз со времени приезда в Буд-Холл Ханна увидела, что Элизабет улыбается той ангельской улыбкой, которая очаровала не одного мужчину.

– Мама, я знал, что ты еще здесь! Няня сказала, что ты уходишь! И никогда не вернешься. Но я знал, что ты не бросишь меня одного.

– Няня сказала правду. Мне придется совершить путешествие, дорогой.

Элизабет протянула сыну руку. Пип осторожно вполз на кровать.

– А я не могу отправиться вместе с тобой?

– Надеюсь, это произойдет не скоро. Понимаешь ли, я отбываю на небо.

– Но это там, где... где мертвые?.. – Пип в ужасе вцепился ей в руку. – Нет, мама! Я буду хорошим мальчиком! Я всегда буду ездить на папиной лошади! Только не уходи!

Ханна чувствовала, каких усилий Элизабет стоит сдерживать слезы.

– Я не хочу уходить, Пип. Но я должна. Я не могу... не могу остаться.

– Но я не хочу быть один! Мама, пожалуйста!

Сердце Ханны рвалось из груди.

– Это самый лучший выход, – сказала Элизабет с вынужденной веселостью. – Ты не будешь один, Пип. Помнишь, я тебе рассказывала про тетю Ханну?

– Она заботилась о тебе, когда ты была маленькой девочкой. И ты все время перечитывала мне ее письма. Ты любишь ее больше всех на свете, не считая меня.

– Теперь она позаботится о тебе. Она заберет тебя далеко-далеко, где тебе никогда не надо будет бояться. И каждый раз, когда вы будете обнимать друг друга, вы оба будете знать, что я все еще с вами. Здесь. – Элизабет прижала ручонку Пипа к своему сердцу. – И что я люблю вас.

– Но я хочу, чтобы меня обнимала ты! Я хочу, чтобы это была ты!

– Ханна! – вскрикнула Элизабет. – Помоги!

Помочь? Как можно объяснить смерть, жестокость по отношению к ребенку? Существуют ли для этого какие-то слова? Но дело касалось Лиззи, ее Элизабет.

Ханна вышла из тени, встала на колени и дотронулась до младенчески мягкой щеки Пипа.

– Я тоже хочу, чтобы она осталась. Больше всего на свете. Но твоя мама... сломлена внутри.

Серо-зеленые глаза ребенка блеснули. У него был взгляд, как у взрослого.

– Это из-за папы, да?

– Да, Пип.

Он протянул руку. Ханна взяла ее, ощущая любовь Лиззи, все ее надежды и мечты, заключенные в теплом пожатии пальчиков ее сына.

– Мы должны уходить, пока и меня не сломали.

Повизгивание щенка вызвало слишком ясные и слишком острые воспоминания. Ханна вытерла слезы и повернулась как раз в тот момент, когда Пип вошел в комнату со спаниелем на руках.

– Нанна, псих говорит, что щенки спят в конуре, а можно я уложу этого рядом с собой под оделяло?

– Не стоит, Пип. Я не хочу, чтобы ты заболел.

– Когда я был маленький, я боялся, и мне снились плохие сны, иногда я выскальзывал из детской, чтобы мама взяла меня к себе в постель. Там было тепло и мягко, а от нее пахло цветами. Мы делали вид, будто это волшебство такое, как невидимая стена Моргауза в легендах о короле Артуре. Она ограждала от всего плохого. Я хочу доказать Лиззи, что ее никто больше не укусит и не прогонит.

– Я знаю, ты хорошо о ней позаботишься, ангел мой.

– Как мама, которая изо всех сил пыталась позаботиться обо мне. Нанна, по-моему, Лиззи одиноко. – Пип погладил мордочку щенка. – Очень тяжело оставлять маму.

Она откинула локоны с его лба.

– Пип...

Она раздумывала, как бы получше предостеречь его...

– Помнишь, покидая Ирландию, мы обсуждали, что надо делать, чтобы оставаться в безопасности?

– Говорить всем, что ты моя мама?

– Да. Ты очень хорошо с этим справлялся, дорогой мой. Я лишь хочу, чтобы ты никогда никому не рассказывал о твоей настоящей маме. Даже мистеру Данте.

– Мистер Данте никогда не расскажет папе, где мы. В его глазах ангелы. Он нарочно изображает сумасшедшего.

«Интересно, как отреагировал бы Остен Данте, если бы услышал, что о нем говорит Пип?» – с улыбкой подумала Ханна.

Несколько успокоившись, Ханна потянулась и откинула одеяла. Пип улыбнулся и вскарабкался на кровать. Пока Ханна помогала ему раздеваться и натягивать ночную рубашку, Лиззи тянула за рукава, обнюхивала подушки и смешила Пипа.

Ханна выглянула из окна на звезды, сиявшие в далеком раю, и помолилась о том, чтобы другая Лиззи, где бы она ни находилась, услышала, как радуется Пип подарку безрассудного, опасного человека с загадочными глазами.

На какое-то время она останется в Рейвенскаре. С Остеном Данте, в его изысканной тюрьме, вместе с его фортепиано и письмами, которые он никогда не распечатывал. А потом, что самое важное, она вернет бриллиант и избавится от угрызений совести.

Должен же быть способ исправить все, что она натворила.

Нужно привести все в порядок. Она отнесет на место еду, а потом проберется в музыкальную комнату, после того как все заснут, и положит драгоценность на диванчик, туда, где она ее нашла.

Часы из позолоченной бронзы, стоявшие на камине, пробили два, когда Ханна выскользнула из постели. Лиззи, уютно устроившаяся на подушке рядом с Пипом, подняла шелковистую голову и взглянула на Ханну, потом зевнула и уткнулась носом в теплую шею Пипа.

У Ханны кольнуло сердце, когда ручонка Пипа обняла покрепче меховой комочек, несмотря на то, что мальчик крепко спал. Пип был окрылен обещаниями Данте показать, как следует заботиться о собаке, расчесывать ей шерсть и кормить из рук.

Пока Пип не переставая болтал об Остене Данте, сердце Ханны растаяло, как лед на весеннем солнце.

Девушка подошла к столу и нащупала чулки, которые положила в саквояж. Вынув булавку, она зажала ее между пальцами и выскользнула в коридор.

Дверь в спальню Остена была закрыта. Она видела это много раз, но ее никогда не интересовало, что находится за этой дверью. Ей вспомнилось, как потеплел взгляд Данте, а губы тронула улыбка при виде того, с каким восхищением Пип прижимает к груди щенка.