Чтение онлайн

Рунич и Литвиненко встали в позицию и, подняв пистолеты, направили их друг на друга.

— Внимание, — Армянин махнул рукой и стал считать. — Один, два.

Грянул выстрел.

Юрко, не дожидаясь окончания счета, выстрелил. Пуля свистнула возле самого уха Рунича.

— Мерзавец. — сквозь зубы процедил Андрей и поднял пистолет. — Стой на месте!

Прицелился и выстрелил. Пуля попала прямо в сердце противника. Не произнеся ни звука, Юрко Литвиненко рухнул на пол.

— Браво! — воскликнул Гриша-Армянин.

Андрей Михайлович отшвыривая пистолет в сторону.

От резкой боли в раненном плече, едва не свалился на пол рядом с убитым.

Гриша подхватил его и усадил в кресло. Склонился к лицу.

— Андрей, ты слышишь меня?!

От жестокой боли, лицо Рунича побледнело. Но справившись с нею и преодолев себя, он встал. Армянин взял его под локоть.

— Я провожу тебя, — он осторожно повёл друга к выходу, на ходу отдавая распоряжение. — Оттащите этого вражьего потроха и сбросьте в сточную канаву. Там ему место.

— Господа! — к ним приближался отец Николай. — Благодарю вас, господа. Вы утешили моё сердце и вернули веру в честность сестры нашей.

— А вы сомневались в ней, батюшка? — морщась от боли в руке спросил Андрей.

— Я не сомневался ни дня, но как убедить без доказательств архимандрита? Сестра Дарья. Где она?

— С ней всё в порядке, батюшка. Она в безопасности. Архимандриту передайте священные сосуды и иконы. Григорий поможет вам доставить их в монастырь. Хотите, расскажите ему обо всём, хотите — нет. Главное, Дарья Лукинична оправдана.

— Да, да, безусловно, господа, она оправдана. Передайте сестре Дарье, что я всегда верил в её невиновность и молился за её спасение.

— Непременно, отец Николай.

Втроём они вышли на воздух. Усадив Андрея Михайловича и священника в коляску,

Гриша проворно вскочил на козлы и тронул повозку в сторону Каменного острова.

***

В ресторане «Бель Вю», сидела пара.

На золотых волосах Елены красовалась модная шляпка, на пальце блестело золотое кольцо с голубым топазом. Арсений вертел в руках, купленный у ювелира, серебряный портсигар.

— Как редко нам удаётся уйти из дома и побыть наедине. — Он не сводил с девушки влюблённых глаз.

— Чудесная прогулка! — Елена налила в стакан медовой воды и протянула ему. — Хочешь?

— Спасибо. Я выпью коньяка.

— Э-э, нет, дорогой, — она всунула ему в руку стакан. — Помнишь, наш уговор? Никакого спиртного.

— Забыл! — спохватываясь, улыбнулся он. — Пью только воду.

Им подали зажаренную рыбу с лёгкой зеленью. Наслаждаясь вкусным, великолепно сервированным, блюдом, девушка попросила:

— Пожалуйста, постарайся избавиться от этой пагубной привычки, хотя бы ради меня.

— В доме моего отца это будет нелегко, — юноша невесело улыбнулся. — Я постараюсь. Тебе понравился «Марон Глясе»?

— Очень. Каштаны не твёрдые и не слишком мягкие, а хрустящие. Идеальное лакомство.

— Отдохнула?

— Да! С тобой мне всегда хорошо. Спасибо за подарок. — Она посмотрела на кольцо.

— Откуда у тебя деньги?

— Получил гонорар. Пожалуйста, носи это кольцо всегда.

— Ты боишься спутать меня с сестрой? — нахмурилась она.

— Нет, — смутился юноша. — И всё-таки так мне будет спокойнее.

— Я буду носить его. Твой подарок дорогого стоит. — Елена ласково прикоснулась пальцами к его руке.

— Открою тебе тайну. У меня есть маленькое отличие от моих сестёр. — Елена сняла белую кружевную перчатку с левой руки и указала на безымянный палец. — Видишь?

— Родинка.

— Она есть только у меня. Эту тайну знают сестры, я и, теперь ты.

Арсений взял в ладони её руку и прикоснулся губами к тёмному пятнышку на пальце.

— Как жаль, что Даша не может разделить с нами этот чудесный день.

— Отец опасается выводить её из дома.

— Но ведь она ходит с ним в ресторан.

— Документы одни, а вас двое. И если это допустимо в нашем заведении, то в иных местах, опасно.

— У нас есть Анна! — воскликнула девушка. — Я попрошу сестру дать нам свои документы. Хотя бы на время. Скоро зима. В Петербурге будет весело. Рождество, Новый год, катания на санях, театры, балы и маскарады. Неужели Даше придётся встретить новый век в заточении в четырёх стенах своей комнаты?

— Даша призналась мне, что хочет покинуть этот суетный мир, и уйти в монастырь. Её сердце и душа по-прежнему с Богом.

— Это так, — кивнула Елена. — Ей нужны документы на новое имя и монастырь не здесь.

Расплатившись с официантом, молодой человек протянул ей руку. Они вышли из ресторана. Взмахом руки он подозвал извозчика.

Усаживаясь на сидение тёмного бархата, Елена задала давно волнующий её вопрос:

— Скажи, на каком кладбище покоиться твоя мать?

Неожиданный вопрос ошеломил молодого Рунича.

— Смоленском, — чуть заикаясь, медленно ответил он.

— Поехали туда, — рука девушки легла на его нервные пальцы. — Хочу увидеть её могилу.

Арсений расположился рядом и, помолчав мгновение, приказал извозчику:

— К Смоленскому кладбищу.

Через час езды их экипаж остановился возле кладбищенских ворот.

Арсений взял свою спутницу под руку. Она подобрала подол юбки и пошла с ним рядом по аллее пустынного кладбища.

Тишина этого грустного места с крестами, с изваяниями скорбящих ангелов возле надгробий, навевали на сердце тоску.

Встревоженные кладбищенские вороны, недовольно каркая, улетали прочь. Ветер шевелил ветви больших деревьев, с пожелтевшей листвой. Пахло сыростью мокрой земли и пожухлой травы. Глубокая осень окончательно вступила в свои права.

Елена заметила, что Арсений дрожит, но не от холода. Лицо его побледнело, взгляд затуманился. Он напряжённо молчал и вдруг остановился.

Сквозь густую вуаль на него сверкнули внимательные глаза.

— Ты хочешь что-то сказать?

Он кивнул головой на невысокую чугунную ограду. За ней лежала скромная надгробная плита белого мрамора, и высился крест.