Чтение онлайн

Девушка провела ладонью по его щеке и печально улыбнулась.

— Спасибо… Брат и сестра не по крови, а по духу. Незримой нитью Господь связал нас навсегда.

— Благодарю, что выслушала и поняла.

— Счастья тебе, брат.

Арсений поклонился и поспешил за двери. Едва сдерживая слёзы, Ксения смотрела ему вслед.

========== Глава 4 ==========

С наступившими холодными, хмурыми днями об руку шли приятные дни. Суровость петербургской зимы смягчило великолепие Рождества и приближение Нового Года.

Снег, заваливший город в последние декабрьские дни, не казался надоедливым, портящим настроение.

Наоборот! Даже вечно недовольные дворники, разгребающие снег лопатами, с улыбкой наблюдали, как детвора лепит снеговиков. В спины прохожих, то и дело, попадали, посланные, чьей-то озорной рукой, снежки.

Зима не казалась такой ужасной и грозной, так как была особенной.

Именно в этот год наступал новый двадцатый век.

Верилось, что все неприятности останутся там, в прошлом веке и жизнь будет только радовать и веселить, как сейчас веселил праздничный, яркий и блестящий, от разноцветных огней витрин, Петербург.

***

Накануне нового века, юная дочь Маргариты Львовны буквально расцвела.

Мать заказала для неё великолепное расшитое жемчугом и украшенное тонкими кружевами голубого цвета, бальное платье. Парикмахер причесал волосы девушки, уложив их в модную причёску. Матовая белизна кожи и лёгкий румянец, алые губы и синие глаза из-под пушистых ресниц, дуги чёрных бровей и изящная тонкая шея.

Мадемуазель Карницкая была несказанно хороша.

Ожидая её в гостиной, Измайлов едва не задохнулся от восторга, увидев вышедшую к нему девушку. Глаза его загорелись от гордости, что именно он будет сопровождать её на бал.

— Вы восхитительны, Ксения Сергеевна! — воскликнул он, предлагая ей руку.

Грациозность и изящество во всём: в движении, в словах, в повороте головы.

Скромность и мягкость Ксении Сергеевны нравились Глебу больше, чем жеманство и наивная простота знакомых барышень.

— Едемте на бал, Глеб Александрович, — робко и неуверенно улыбнулась она, беря его под руку.

Маргарита украдкой перекрестила дочь.

***

Тридцать первое декабря, тысяча восемьсот девяносто девятого года, приблизило новый век.

Андрей Михайлович, Даша и Елена спустились по лестнице, и вышли в прихожую.

Среди прислуги послышался шёпот восхищения. От сестёр невозможно было оторвать глаз.

— Вы прекрасны! — вырвалось у Полины. Щебеча комплименты, она бросилась поправлять причёску Дарьи.

— Полина, — Рунич отстранил девушку в сторону. — Разреши, я сам приколю цветы.

Выполняя должность прислуги, произнёс:

— Сегодня вы будите королевами бала.

— Почему ты думаешь, что мы будем лучше всех? — удивилась Даша. — На балу будет столько красивых женщин! Нас никто даже не заметит.

— Думаешь?

Андрей подвёл сестёр к зеркалу.

— Смотрите. Кто ещё может сравниться с вами? Грация, обаяние! Этого не скроешь даже под масками.

— Ну, хорошо, — снисходительно рассмеялась Елена. — Пусть мы будем королевами бала. — Она посмотрела по сторонам. — А где Арсений? Неужели на бал он собирается дольше, чем мы с сестрой?

— Он с нами не поедет, — спокойно ответил Рунич.

— Почему? — встрепенулась девушка.

— Сегодня, вашим ангелом-хранителем буду только я. — Андрей взял сестер под локти. — Так будет спокойней, дорогая. Прошу, не спорь.

— Пусть будет по-твоему, — пытаясь казаться равнодушной, пожала плечами Елена.

— Ты здесь хозяин и твоё желание — закон.

— Вот именно.

Стоя за колонной, Арсений, от негодования, прикусил губы до крови.

— Экипаж готов. Пойдёмте, милые дамы.

Рунич взял девушек под руки и, направился к выходу.

***

Одеваясь перед зеркалом, Анна думала о своих сёстрах, о муже и, радовалась предстоящей встрече на маскараде.

Стройная и нежная, в нарядном бальном платье, она выглядела великолепно.

— Не могу, перестать, тобою восхищаться. — Василий Антонович поцеловал руку жены. — Признаюсь, я хотел бы уединиться с тобой, а не ехать на этот маскарад, но ради Нового века так и быть, — притворно вздохнул он. — Придётся соблюдать внешние приличия.

— В таком случае пора на бал!

Шурша шёлком платья, Анна, величественно, направилась к выходу из дома.

***

Маргарита Львовна, любезно улыбаясь, глядела на своего нежданного гостя.

Уже час, как Арсений Рунич развлекал её, говоря о пустяках.

В чёрном фраке из тонкой материи, в таком же жилете и галстуке, в белоснежной рубашке сшитой по последней моде. Аккуратно причёсанные на лбу и висках, светлые вьющиеся волосы, красиво обрамляли его лицо с тонкими аристократическими чертами. Только в голубых глазах юного сына Андрея затаилась печаль.

Отпив шампанское, Арсений посмотрел на свет через бокал и рассмеявшись, заметил:

— Шампанское — волшебный яд!

— Андрей говорил, ты любишь только хорошие напитки, — подключившись к беседе, подала голос Маргарита Львовна.

— Раньше я выбирал. Теперь предпочитаю пить всё, что доставляет наслаждение или развевает тоску.

— Ты пьёшь для того, чтобы забыться?

— Нет. Ради удовольствия. Помимо удовольствия, вино вызывает во мне, то исступлённое состояние, которое придаёт мне силы и заменяет подчас веселье. Когда я выпью, всё так упрощается. Становиться легче на душе.

— Вот ты и сознался! — смеясь, воскликнула женщина. — И всё-таки ты пьёшь для того, чтобы забыться.

— От вас невозможно ничего скрыть, Маргарита Львовна.

— Давно ты понял прелесть «волшебного яда»?

— Ещё в Европе. На наших литературных диспутах в кабачке «Элизе-Монмартр».

— Где это? Я не раз бывала в Париже, но о таком месте не слышала.

— Это на Монмартре. Бульвар Рошешуар, дом номер восемьдесят. Этот район не для светских дам.

— Я не дружу с богемными местами.

— Бульвар Клиши, площадь Пигаль.

— Это же район Красных фонарей! — воскликнула Маргарита.

— Кабаре-бар «Мулен Руж», где танцуют Кан-Кан. В этом месте стирается граница между высоким и низким.