Чтение онлайн

— Странно. — Надула губки Адель. — Мне их госпожа Карницкая рекомендовала.

— Плохой совет! — саркастически заметил юноша. — Такими духами пользуются девочки в борделях. В остальном ты — ослепительна! А эта чёрная шляпка со страусиными перьями и вуалеткой, придаёт тебе манящую таинственность, так как полностью закрывает твоё лицо. Маргарита Львовна не жалует молодых девушек рядом со своей неотразимой красотой.

— Шутник ты! — рассмеялась Адель.

Арсений разлил шампанское по бокалам, открыл коробки с шоколадом и печеньем.

Адель отправила в рот кусочек шоколада.

Он откинулся на спинку дивана и зажёг папиросу. Затянулся и выпустил голубоватое облачко дыма.

— У тебя приятный аромат папиросного дыма, — заметила девушка. — Дай мне попробовать.

— Разве ты куришь? — он удивлённо выломил бровь.

— Нет. Но хочу научиться. Нынче модно курить.

— Вот и кури дамские пахитоски. Вообще-то я не люблю, когда от женщины пахнет табаком.

— Такую неприятно целовать?

— Что поделаешь, если я брезгливый.

Через несколько минут их мирной беседы, Арсений, медленно, маленькими глотками, смакуя шампанское, спросил:

— Говоришь, Маргарита Львовна очаровала тебя.

— Я была тронута. Такое внимание!

— Хм, — хмыкнул он. — Значит, тебе льстит внимание этой дамы и господина Измайлова. И что ты им должна за это?

От такой прямоты Адель, на миг, потеряла дар речи.

— Я не думала об этом, — запинаясь, произнесла она.

— Адель, ты знаешь, я люблю ясность и хочу, чтобы ты была со мною откровенна. — Арсений взял руку девушки и удержал в своей. — Я не смогу смириться с мыслью что ты, именно ты, послужишь орудием в чужих руках против моего отца, равно как и против меня. Я желаю получить немедленный ответ. — Он говорил, наклоняясь всё ближе и ближе к Адель. — Возможно, я не прав. Во всяком случае, мне ничто не помешает узнать правду и тогда…

— Что? — Адель высвободила руку.

— Ты станешь моим врагом! — холодным тоном бросил ей в лицо Арсений.

— Я не хочу быть внизу! — всплеснув руками, в отчаянье воскликнула француженка. — Но и тебя огорчать мне немыслимо.

— Выходит, я прав. Интрига?!

— Господин Измайлов и Маргарита Львовна заключили сделку. Ставка — состояние Рунича.

— Изысканная месть. Браво! — Арсений зааплодировал. — Ай, да Маргарита Львовна! Что обещано тебе?

— Деньги.

Арсений был сражён признанием француженки. Он залпом проглотил содержимое бокала. Голос девушки вывел его из замешательства.

— Арсений, пойми, — она умоляюще смотрела на него. — Мне невыносимо так жить. У меня нет средств. Не отдаваться же мне мужчинам за кусок хлеба и при этом остаться порядочной. Поэтому я согласилась на эту сделку. Не осуждай меня.

Он вздрогнул и опустил глаза.

— Ты права. Чтобы избежать бесчестья, это единственный выход.

— Мой дорогой, — помолчав, добавила француженка. — Твой отец нисколько не обеднеет, если мы выиграем у него немного денег. Ведь я понимаю, разорить его невозможно. Да, мне и не нужно этого! Он всегда был добр ко мне. Я просто хочу стать богатой и свободной.

Нахмурившись, Арсений, казалось, не слушал её.

Вначале признание Адель вызвало в нём раздраженное возмущение, но поразмыслив, он понял, что в словах француженки есть доля истины.

«Мне тоже нужны немалые средства, чтобы увезти Елену и жить с ней безбедно. — Мысленно рассуждал он, слушая сбивчивую речь француженки. — Даже если я потребую, отец никогда не согласиться на выделение, полагающегося мне, по закону, наследства. Это уничтожит его „Дюссо“. А если воспользоваться ситуацией. Чем я рискую? Ничем».

— Я не имею права осуждать тебя, — более мягким тоном сказал он огорчённой француженке. — Тем более что ты потеряла выгодное место из-за меня. Ты вправе поступать так, как считаешь нужным, и устраивать свою жизнь по своему вкусу. Я понимаю тебя.

Адель взглянула на него и облегчённо вздохнув, улыбнулась.

— Разве мужчины утруждают себя пониманием женщин? Они просто обладают ими.

Его губы сложились в ироничную усмешку.

— Недурно сказано.

Адель усадила его рядом с собой на софу, придвинулась ближе и, припала головкой к груди. Арсений обнял её за талию.

— Я так несчастна, — вздохнула она тревожно.

— Почему, ты несчастна? Скоро весь мир будет у твоих ног. Так в чём дело?

— Он мне не нужен без тебя. — Глядя ему прямо в глаза, ответила Адель. — Арсен, не мучай меня.

Арсению было стыдно. Адель просила о помощи, о нежности и любви. Но он не мог переступить через себя. Каждой клеточкой своего тела он чувствовал прикосновения Елены и не мог ничего обещать Адель.

— Однако, — произнёс он. — Уже пора.

— Ты хочешь уйти? — разочарованно заметила она. — Почему?

— Дела. К вечеру необходимо быть в «Дюссо». Иначе, отец устроит мне сцену. К тому же, я выпил. Впрочем, если ты хочешь, я могу задержаться ненадолго.

Адель протянула ему обе руки.

— Знаешь, почему я сейчас счастлива? Я боялась, что ты, рассердившись, уйдёшь, не простившись со старой знакомой.

— Мы и есть с тобой старые знакомые.

— Которые могут говорить обо всём, не церемонясь. Ты всегда давал волю своим чувствам и иногда позволял брать им над тобою верх. Теперь я верю, когда мы были вместе, ты никогда не обманывал меня, что твоя любовь ко мне… да, да именно любовь, владела лишь твоей телесной половиной.

— Видишь ли, Адель, радость моя, чтобы обманывать кого-то, его надо любить. — Лицо Арсения приняло сосредоточенное выражение. — Быть связанным с ним не только телесными удовольствиями, а узами, более глубоких чувств.

— Романтическими чувствами, да? — горько переспросила Адель. — Но, милый мой, это они — источник зла. Я испытала это сполна, когда позволила себе романтические мечты. Но тебе не угрожает опасная и восхитительная болезнь под названием — любовь.

В ответ Арсений загадочно улыбнулся.

— Что? Скажешь, я не угадала?

— Нет, не угадала.

Адель во все глаза смотрела на бывшего возлюбленного.

— Не узнаю тебя. Неужели ты… полюбил?

— Я и сам не узнаю себя. У меня была связь с тобой и связи с десятком женщин в Париже. Именно это не могу себе простить. Если бы ты знала, как прекрасна и восхитительна эта женщина!

Адель слушала, прикусив зубами нижнюю губу. Ей стоило большого труда не закричать и не заплакать навзрыд.

— Ну, и что дальше? — наконец выдавила она.