Чтение онлайн

От её последних слов с Арсения, как рукой, сняло все шутки. Приподнявшись на локте, он коснулся пальцами рыжеватых локонов девушки и, пытливо посмотрел в её лицо.

— Я задел твою гордость?

Глядя ему прямо в глаза, девушка ответила:

— Нет. Когда речь идёт о тебе, я забываю о гордости. — Она была бледна, хотя на губах её играла улыбка. — Я хочу быть с тобой и любить только тебя.

Лицо Арсения напряжённо застыло.

— Не путай желание с любовью, — пробормотал он и разжал объятия. — Я и ты, мы всего лишь пленники плоти и не более.

Адель глубоко, со всхлипом, вздохнула.

— У меня это не просто желание. Ты нравишься мне не только за молодость и красоту. В тебе я люблю честность, юмор, твоё благородство, которое ты скрываешь под маской циника. Рядом с тобой я чувствую себя самой красивой женщиной на свете! — она поцеловала его в краешек уха и шепнула: — Я вовсе не хочу, чтобы ты стал правильным и скучным.

Глядя ей в глаза, Арсений провёл кончиками пальцев по её щеке и шее. Чувствуя его близость, Адель изнемогала от желания, мысленно молясь, чтобы Арсений снова поцеловал её. На этот раз его губы так и не коснулись её губ.

— Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. — Прикусив губы, он откинул голову на подушку. — Мне казалось, в постели с тобой, я стану свободным.

— Как это? — притихла она.

— Не стал, — он вздохнул и, голос его предательски дрогнул.

Их взгляды встретились, и лицо Арсения исказила гримаса стыда.

— А-а, — протянула Адель. — Понимаю, о чём ты говоришь.

— Не знаю, как смогу всё это перенести.

— Любишь её?

Юноша утвердительно кивнул и, поспешно отвернулся от пытливого взгляда девушки.

— Ты поплачь. Не стесняйся. Слёзы облегчат твою душу.

— Каждый день, оставаясь наедине с собой, я плачу от ярости, гнева и бессилия, — признался он. — Я оплакиваю то, что было и чего не было. Расстаться с ней, оказалось выше моих сил. Как мне жить, зная, что даже на миг, она не сможешь быть со мной? Адель, я стою на краю пропасти и под ногами у меня — бездна.

— Но, у тебя ещё есть я!

— Да, да, есть ты! — он крепко обнял её. — Но, то, что я делаю сейчас, здесь, с тобой и, как поступаю в отношении её — это немыслимо и чудовищно!

— Я всё понимаю, Арсен. — Адель прижала его голову к груди. — Только я понимаю тебя. Иди ко мне, мой маленький.

— Адель, ты заслуживаешь лучшего мужчину, а не такое чудовище как я!

Он отстранился от неё. Сел.

— Куда ты?! — вскрикнула француженка, видя как он, встав на ноги, поправляет смятую одежду и взлохмаченные волосы.

— Я пойду.

Поджав губы, она смотрела на его торопливые движения и сдерживала навернувшиеся на глаза слёзы.

Подойдя к двери, Арсений оперся о косяк рукой и стоя к ней спиной, бесцветным голосом сказал:

— Милая моя, девочка. Оставайся такой всегда. Верной, преданной и чуткой. Пусть люди говорят, что угодно, а ты никого не стыдись и не изменяй себе. И… прости меня.

Адель не могла разглядеть его глаза. В отчаянье закричала:

— Арсений!

Этот крик вырвался из самого сердца. Но его уже не было в комнате.

Хватая раскрытым ртом воздух, с бешено колотящимся сердцем, подбежав к окну, выглянула на улицу.

Выйдя из парадных дверей гостиницы, взмахом руки, Арсений подозвал извозчика, сел в пролётку и поехал в сторону Аптекарского острова.

***

Андрей погрузился в предсвадебную суету.

Нужно было всё купить, согласовать воскресный день для венчания в храме, узнать у священника, когда жениху и невесте придти на исповедь, сделать приглашения самым близким приятелям, обсудить с поваром меню свадебного обеда, купить кольца, фату и всевозможную мелочь для наряда невесты.

В прихожей, на высоком, лакированном столике для почты, посреди газет — множество визиток и открыток с поздравлениями и пожеланиями, на которые просто необходимо было ответить.

Тут же были милые записки с цветами для невесты, которую, иногда, посетители «Дюссо» могли видеть и, восхищаться её свежестью и красотой.

Записки Рунич рвал, цветы отдавал Катерине и Полине.

Маленькая комнатка, где жили девушки, благоухала ароматами изысканных цветов, чем вызывала тайную зависть горничных и прислуги.

В предсвадебной суете, Андрей замечал и душевные терзания сына. Но сердце его окаменело. В нем жили лишь презрение и безразличие.

Его сын посмел стать его соперником в любви! Этого Рунич простить ему не мог.

К тому же его обожаемая Даша отзывалась об Арсении с большой теплотой и доверием, а ему была лишь благодарна и сдержанно холодна.

Одно утешало Андрея Михайловича. Как это было ни странно, но сын, постоянно находящейся в доме, не искал встреч с Дашей. Наоборот. Было заметно, что он избегает её.

Дни сын проводил в своей комнате. По словам Катерины, он лежал на кровати и неотрывно смотрел в потолок.

***

Из полусна его вывело чьё-то присутствие в комнате. Подумав, что это Катерина или Полина, не поворачивая голову, раздражённо бросил:

— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи.

— Это я, — прошелестел, лёгкий, как ветерок, голос от которого он вздрогнул и обернулся.

В дверях стояла Елена. Смутившись своего вида, стал поспешно натягивать на себя рубашку.

— Я опасаюсь Андрея, — тихо говорила она. — Заходила к тебе вчера, а тебя не было. Полина сказала, ты ушёл. Ты был в издательстве?

— Не было никаких дел в издательстве и как видно больше не будет.

— Почему? — прекрасные глаза Елены удивлённо смотрели на него.

— Писатель и поэт Арсений Рунич, закончился. — Остановил он, было открывшую рот, девушку. — Не спрашивай ни о чём, Лена.

— Хорошо, — робко согласилась она. — Если ты не хочешь рассказать, то не надо.

— Ты же, не хочешь рассказать мне правду, почему согласилась на этот брак, — хриплым голосом спросил он и с укором посмотрел на неё. — Скажи просто, что разлюбила меня и выбрала его.

— Что ты подумал? — вспыхнула Елена. — Нет!

— Почему же ты согласилась?

— Другого выхода нет. Мы должны сохранить имущество Анны.