Чтение онлайн

Даша взглянула на Анну и встретила блестящие в свече свечи, чёрные глаза.

— Ничего, — пожала она плечами. — Она об этом юноше никогда не говорит. Ни плохо, ни хорошо.

Анна вздохнула и подумала:

« Значит, наша беседа не была напрасной. Лена приняла правильное решение, отвергнув флирт с этим юношей».

— Это всё твоё волнение, Дашенька, — вслух произнесла она. — Тебе показалось.

— Надеюсь, — прошептала Дарья.

Анна поднялась с кровати.

— Пока истопят баньку и приготовят ужин, ты отдыхай.

Как только за Анной закрылась дверь, бывшая монахиня откинулась на подушку и, глядя на надвигающуюся за окном темноту, шёпотом спросила:

— Правильно ли я поступила, Господи? Увидела его и… почувствовала сердцем. Глаза его добрые, руки сильные. Но я дала клятву тебе! Как могла я изменить ей? Боже всесильный, вот оно наказание за грех мой великий! Андрей, я скучаю по тебе, — почти беззвучно произнесла она. — Я сберегу тебя в своей памяти. Храни тебя Бог.

Даша была испугана и растеряна, как в тот день, когда Андрей Рунич сделал ей своё второе и весьма решительное предложение. Она не могла его принять, но и не могла отвергнуть.

Не могла? Нет, не хотела!

Осознание того, что она влюблена в этого сурового мужчину, вогнало её в панику и смятение. Любовь испугала её. Именно поэтому она решилась на обман и втянула в него сестру. Случилось то, что случилось.

Сейчас, находясь в своём доме, увидеть который, ещё год назад, даже не мечтала и, прислушиваясь к песне метели за окнами, Даша всё сильнее ощущала одиночество и страх. Не за себя. За своих близких.

Ночь стучалась в окна. Снег, удивительным белым светом, сверкал в лучах луны.

Как в юности сердце девушки наполнилось воспоминанием о прошлой весне, когда она встретилась с человеком, согревшим её душу. И с которым, теперь, её разъединяют не только сотня километров.

Она убежала. От магии его страсти, от своего чувства, которое она считала преступным и греховным.

Пришлось воспользоваться сходством с сестрой и, теперь замирать от того, что в любой момент обман может открыться.

От одной мимолётной мысли об этом, мурашки пробежали по её коже, но она не ощущала холода. Печаль и тяжесть в сердце сдавили её изнутри.

Дарья не понимала, почему ожидает чего-то несбыточного, тайного, скрытого под покровом ночи. Ведь ничего не осталось от тех дорогих сердцу дней. Только эта ночная тишь, луна и воспоминание о сломанной судьбе.

***

В последующие дни поговорить им не удавалось.

Арсений явно сторонился её. Если он приходил на обед в столовую, Елена, не выдавая своих чувств, протягивала ему руку. Он, холодно улыбаясь, касался губами её тонких пальцев и наскоро отобедав, покидал столовую.

В этот день, за завтраком, сидя напротив него, Елена украдкой поглядывала в сторону юноши, однако он так и не поднял глаз и, даже не посмотрел на неё. Андрей тоже холодно молчал.

Наспех выпив кофе, Арсений встал из-за стола, поблагодарил отца кивком головы и закрыл за собою дверь.

Как только Рунич отправился по делам заведения в коммерческих банк, не теряя времени, Елена метнулась искать Арсения по всему «Дюссо». Отыскала в библиотеке.

Задумавшись, он стоял возле окна, облокотившись рукой о раму. С трепещущим в груди сердцем, она остановилась у него за спиной.

— Арсений.

Он повернул голову и, подавшись вперёд, обнял её, крепко прижав к груди.

— Леночка.

Почувствовал как её губы, ища его, шепчут:

— Милый мой, ты сердит на меня?

— Ну что ты! Люблю, — отвечая поцелуем на поцелуй, говорил он. — И тоскую по тебе.

— Не надо так, — она спрятала лицо у него на груди. — Всё хорошо. Видишь, я рядом, с тобой.

Арсений тяжело вздохнул, вспомнив недавний отъезд сестры Дарьи и склонившись к лицу любимой, произнёс:

— Мне этого мало. Я хочу, чтобы ты была моей.

— Я — твоя! — её руки обхватили его шею, а карие глаза, под трепетными ресницами, умоляя, смотрели на него.

От прикосновения этих рук, по его телу прокатилась жаркая волна, а в голове зашумело.

— Моя. — Арсений как завороженный смотрел в тёмный омут её глаз. — Моя? — он отрицательно покачал головой, а его пересохшие губы произнесли: — Ты могла бы стать моей. Очень жаль, что тебе сестра подобрала мужа.

— Зачем ты так? — вспыхнула Елена.

— Зачем? — он горько усмехнулся краешками губ. — Помнится, это я хотел стать им.

Они, молча, глядели друг на друга.

— Сестра Дарья ещё не дала ему согласие, — прервала она молчание.

У Арсения бешено застучало сердце. С надеждой, спросил:

— Может, она его не даст?

Елена печально посмотрела на него и, не оглядываясь, вышла из библиотеки.

Едва переводя дыхание, Арсений с укором смотрел вслед уходящей девушки.

Отчего-то, в эту минуту ему вспомнились слова доктора Краева относительно опиума.

Именно опиум, а вовсе не алкоголь, приносил ему некоторое утешение. В течение этих двух недель, «Лауданум» оказался единственным средством, делавшим его невыносимую жизнь сносной.

Однако в последние дни Арсений заметил какой-то странный туман в памяти.

Временами появлялось ощущение, как будто его разум принадлежит кому-то другому, а не ему. То и дело, его пробивал то жар, то холодный пот, и начинался отвратительный озноб.

Но как только он выпивал несколько капель настойки опия, мир преображался и переставал быть таким мрачным. Нервознось и душевная боль притуплялась, и приходил желанный сон.

У себя в комнате он взял в бюро пузырек с надписью «Лауданум». Отчего-то ему захотелось швырнуть его об пол, чтобы он разлетелся вдребезги.

Преодолев минутное желание, Арсений влил горькое снадобье в рюмку и разбавил его водой.

— Говорят от тебя трудно отвыкнуть, дружок, — горько усмехнулся он. — Но однажды настанет время, и мы расстанемся с тобой навсегда. А сейчас…

Он быстро проглотил обычную дозу.

***

На ступеньках лестницы лежал пиджак. Вздохнув, Катя подобрала его. В галерее — жилет. В коридоре на полу — рубашку. Галстук висел на ручке двери.

Девушка терпеливо собрала всё и, с ворохом одежды в руках, вошла в комнату, споткнувшись о ботинки возле порога.