Чтение онлайн

Но Арсений не замечал этого.

Он шёл по аллее, распахнув пиджак и сдвинув летнюю, соломенную шляпу на затылок.

Ежедневно прогуливаясь по этой аллее, он знал здесь каждый поворот, каждый камешек наизусть.

Выйдя из парка, направился вдаль, вдоль берега небольшой речки.

У излучины остановился, разулся, закатал брюки повыше и побрёл босиком по мелководью. Он знал, глубина на этой излучине не большая, по грудь.

Вспомнил, как в последнее лето, перед поступлением в Сорбонну, он с отцом, прожил целый месяц в имении.

Из-за жары, в одних набедренных повязках, загорелые до черноты, они ежедневно полдня проводили на реке. Плавали, дурачились, спорили, кто глубже нырнёт, кто дольше проплывёт под водой. Отец, конечно же, побеждал.

Он зачерпнул пригоршню воды и плеснул в лицо. Огляделся по сторонам.

Такой же, как и тогда, жаркий день. Сверкающая под солнцем река, кусты шиповника и ив на берегу.

Но нет в его сердце той горячей радости, ощущения гордости и молодой силы, не находящей выхода, какая была тогда.

Время, казалось, замедлило бег. Позади метания, терзания, ревность и жестокая болезнь. Его жизнь изменилась. Он много работает и не ропщет на судьбу. Но из жизни ушла она. И вместе с нею радость и счастье.

Щурясь, Арсений смотрел на утопающую в золотистых лучах ленту реки, на колышущееся не скошенное жито и болотистую лощину за речушкой.

На минуту закрыл глаза и, ему показалось, что вот она, задумчиво улыбаясь ему, под кружевным зонтом, в белом, лёгком платьице, стоит рядом.

Его губы, невольно, зашептали:

— Леночка, жизнь моя.

***

Она очнулась от голоса няни.

— Ну, куда же вы, барин, пошли?

Ванечка, с радостным смехом, ползал, на лужайке, по одеялу.

Укрывшись в тени беседки, Елена, наблюдала за сыном и няней. Приближалось время кормления.

Она встала. Идя по дорожке к ребёнку, посмотрела на небо и, вздрогнула.

Именно сейчас небо было такое же голубое, как глаза Арсения. В минуты страсти эти глаза становились тёмными. Расширенные зрачки с небесно-голубой каёмкой напоминали омуты глубокого озера. Они затягивали в желание и огонь страсти.

Как же, сейчас, ей хотелось поцеловать эти глаза!

Она часто заморгала, чтобы отогнать от себя воспоминания и невольные слёзы.

От их мечты ничего не осталось, только страстный шепот любимого в их последнюю встречу и вкус слёз на губах.

Елена с тоской посмотрела по сторонам.

« Нет, — внутренне встрепенулась она. — Я не одна! У меня есть сын моего Арсения. Наш Ванечка».

Малыш, с такими же, как у отца, ярко-голубыми глазами, смеялся и полз ей навстречу.

Елена подхватила сына на руки, прижала к груди и расцеловала.

========== Глава 6 ==========

В середине декабря Андрей Михайлович в очередной раз навестил сына, с твёрдым намерением увезти его из имения в Петербург.

Сын не притрагивался к спиртному, соблюдал режим и пил лекарства, которые прописывал ему Александр. Посещая Петербург, несколько дней проводил в больнице, проходя курс обследования. Он был послушен и терпелив, но как-то механически.

Андрей видел, что разрыв с Еленой надломил его сына. Внутри него застряла тоска и, он никак не мог избавиться от неё.

Рунич понимал, что долго жить, с ноющей болью, Арсений не сможет. И затворничество в деревне ничего не даст. Да, оно успокаивало, но в этом спокойствии, сын всё глубже погружался в одиночество и тоскующую боль.

И когда Алексей, в последний раз, навестивший его сына в имении, рассказал, что Арсений, по воскресеньям стал посещать церковь в соседнем селе, а в доме появились иконы, и он сам видел, как уединившись, его сын молиться, Андрей насторожился.

Он знал, что Арсений всегда относился к вере и церковникам, с предубеждением.

В былые времена, даже по большим церковным праздникам, на службу в храм, его было не загнать. Андрея это мало волновало. Он и сам мало верил в существование Бога.

Однако, он почувствовал, ещё немного и, сын заявит о своём решении уйти в монастырь. Нужно было срочно искать выход.

***

В этот зимний день Арсению не читалось.

Он бродил по дому, из комнаты в комнату не находя себе места.

Комнаты в доме были обставлены тёмной дубовой мебелью. На полу — светлого тона ковры, такого же тона занавеси на окнах и проёмах дверей. Охотничьи трофеи в кабинете: оленьи и лосиные рога, кабаньи и волчьи головы. В гостиной, возле камина, медвежья шкура, на стенах семейные портреты. Немногочисленная прислуга: Фёдор, кухарка, прачка, скотница, конюх и сторож. Три раза в неделю, в усадьбу приходили несколько крестьянок, убрать и вымыть в барском доме.

Вернувшись в кабинет и подойдя к окну, он сел на стул и несколько минут смотрел на длинные седые облака, которые едва тянулись по небу. Было четыре часа дня, но уже наступали сумерки. Горело сплошным заревом то место, где село за горизонт солнце.

Становилось всё темнее и темнее. Зима. Под сугробами и снежными шапками спят деревья, животные, леса и поля.

Уже больше года он живёт в имении.

Иногда тишина и томительное ожидание чего-то хорошего, в вяло текущих, однотонных, бесцветных днях его жизни, становились для него, невыносимы.

Тогда он ехал в столицу, чтобы окунуться в её суету, шум, быстротечность жизни. Отходил сердцем возле отца и Александра, сдавал в издательство выполненные переводы стихов модных зарубежных поэтов и, погостив несколько недель, опять возвращался обратно.

К ночи похолодало и, на стёклах появились морозные узоры.

Зябкость пробежала по телу. Арсений поднялся со стула и направился к книжным полкам. Закрыл глаза и, взял наобум книгу.

Со свечой в руке навстречу ему спешил слуга.

— Не изволите ли, Арсений Андреевич, чего покушать?

— Ужинать не буду. Иди спать, Федор, — он взял свечу из рук слуги и, направился в кабинет.

— Я немного почитаю, и тоже лягу.

Он уже было собрался погасить свет, как лежащая рядом с диваном собака, ощетинилась и глухо зарычав, подняла голову.

— Ты что, Лорд?

Собака поднялась и побежала к дверям, ведущим в прихожую.

— Ты куда? — позвал её Арсений.

Собака лаяла у двери.

— Кого-то нелёгкая принесла, — пробормотал он и, взяв свечу со стола, пошёл к дверям.