Чтение онлайн

Чуть склонив голову к плечу, Арсений кивнул.

— Благодарю, любезный.

Вглядываясь в его лицо, Андрей, заметил:

— Ты какой-то другой.

— Наверное. Ты не узнаёшь меня, папа, потому, что я стал… взрослым.

Арсений отвернулся от пытливого взора отца и, кинул взгляд на поезд, возле которого они стояли на перроне.

Пассажирские вагоны: синий — первого класса, второго — светло — коричневый и третьего класса — зелёный вагон. Между вагонами первого и второго класса — вагон-ресторан, обеспечивающий пассажиров питанием.

Затем перевёл его влево, на здание вокзала и… покачнулся.

Ему показалось, что в людской толпе он увидел знакомое лицо.

Женщина в горностаевом широком палантине, разительно похожая на Елену, быстро опустила на лицо густую вуаль и отвернулась.

— Это она. Она! — выдохнул он и рванулся к входу в вокзал. — Лена!

Но женщина уже исчезла в толпе, вливающейся с перрона в зал вокзала.

Рунич, обнял сына за поникшие плечи.

— Да, да, сейчас я успокоюсь. — Арсений оторопело смотрел на чёрный зев дверей Николаевского вокзала. — Мне показалось.

— Безусловно, сынок, тебе показалось. Даже если и нет, то это не она. Наверняка это была её сестра, Анна Ушакова.

— Скорей всего, так и есть.

Бисеринки пота выступили на побледневшем лице юноши.

— Может, вернёмся домой? — осторожно предложил Андрей.

— Не беспокойся. Я в состоянии ехать. — Он пожал руку отца. — До встречи, папа.

Отец и сын крепко обнялись.

— Ступай.

Подняв воротник пальто, Андрей посмотрел в спину уходящего сына.

В распоряжении Арсения оказалось купе, оформленное в тёмно-синих тонах, с огромным мягким диваном с поднимающейся спинкой. Напротив — стояло кресло, висело зеркало. Посредине — столик, покрытый белоснежной скатертью. На нём лампа с абажуром.

Отдельная лесенка для залезания на верхнюю полку. Дверь вела в туалетную комнату с умывальником и клозетом. Освещалось купе газовым рожком, который при необходимости можно было выключить, повернув вниз рычажок.

Внутренняя отделка вагона отличалась поистине царской изысканностью. Полированное красное дерево, бронза, инкрустация, расшитые узорами занавески, бархат диванов и кресел.

К радости Арсения он оказался в купе один, так как билет в первом классе стоил довольно дорого и желающие ехать в нём были редки.

Он улыбнулся, с благодарностью вспоминая отца, который, не поскупившись, постарался создать для него максимум комфорта и удобств.

Сидя в гремящем и дымящем вагоне Арсений бежал, бежал в немую, мёртвую даль, подальше от себя.

В конце ноября смеркается рано. Припорошенные первым снежком поля, перелески скоро слились в сизой мгле.

Уже ночью Арсений въехал в имение Долгое.

Войдя в гостиную, устало опустился на софу, и осмотрелся. Вот он, наконец, и на месте.

Запустением нежилого дома дохнуло на него. Его чемоданы стояли в углу. Слуга Фёдор, накрывал на стол ужин, неожиданно, только что приехавшему барину.

— Арсений Андреевич, — позвал он. — Разденьтесь и кушайте. А я свет пока зажгу.

Скинув пальто, Арсений прошел в столовую.

Пустота.

У него защемило сердце. Стало холодно, физически холодно. Мгновенная дрожь пробежала по телу, слабо стукнули зубы.

Едва прикоснувшись к еде, он лёг на софе в кабинете и, укрывшись с головой, закрыл глаза.

И вот перед ним, словно из мягкой мглы, выступил пленительный облик, поднялись лучистые ресницы — и тихо вонзились ему в сердце волшебные глаза, зазвенел нежный голос и он обнял плечи Елены.

***

Анна в волнении расхаживала по комнате.

Укутавшись в пуховую шаль, Елена сидела в глубоком кресле.

— Ты не можешь так с ним поступить! — всплеснула руками Анна и с укором посмотрела на неё. — Тебе надо ехать в Петербург.

— Нет, — тихо и твёрдо отозвалась девушка.

— Но почему? — Анна с удивлением смотрела на сестру.- Почему ты не желаешь туда поехать?

— Я уже объясняла вам.

— Глупости! — махнула рукой Анна. — Тогда было одно, теперь другое. Тогда ты ещё ничего не знала. Если не хочешь ехать, то ты должна без промедления написать ему письмо.

— Не нужно. Я всё решила. Не хочу ничего менять в своей жизни.

— Если ты всё решила для себя, то ты не имеешь права всё решать за Арсения Андреевича. Решать будущее ребёнка.

— Сестра моя, ты нездорова? — с осуждением в голосе спросила Дарья. — Ты допустишь, чтобы ребёнок появился на свет незаконнорожденным? Это катастрофа для него! И потом, Арсений Андреевич его отец и тоже имеет право хотя бы знать о его существовании.

На слова Дарьи, в знак согласия, Анна одобрительно кивнула.

Елена нахмурилась.

— С твоей стороны было весьма неосмотрительно так поступать. — Продолжила Дарья. — Ты скрыла от меня всю правду о ваших отношениях.

— И что бы это изменило? — быстро заговорила Елена. — Когда вам понадобилась помощь, я не раздумывая, отказалась от своего счастья. У меня нет вины перед вами. Я виновата только перед ним. И не хочу, вновь, рушить его жизнь. Он счастлив с той девочкой, а я…— рука её скользнула по уже заметному животу. — Я тоже счастлива,

— Упрямица! — Анна топнула ногой.

— Не держу обиды на него. Понимаю, наша любовь угасла, — грустно вздохнула Елена, и устало откинула голову на спинку кресла. — Она умерла вместе с его выстрелом. В тот день, Арсений ушёл от меня навсегда. Ребёнок. Он будет законным. Вы, верно, забыли, у меня другое имя. Софья Поливанова. И я — замужняя женщина. Ребёнка запишут на имя моего мужа.

Елена не показывала вида, как трудны для неё разговоры сестёр об Арсении Руниче. Она гнала от себя мысли о нём, сосредоточив всё своё внимание на ребёнке. Ребёнок, которого она, с каждым днём, любила, и с нетерпением ждала его рождения.

— Андрей Рунич ему дед, а не отец! Не понимаю я тебя… — было, снова, начала Анна, но Дарья остановила её.

— Довольно, Аня. Если Лена так решила, значит так и будет. Давай дадим ей возможность отдохнуть.

Оставив Елену в кресле возле горящего камина, сёстры вышли за двери.

— Почему она упорствует? — не унималась Анна.

— Елена права. Она всё ещё жена Андрея Михайловича, — грустно заметила Дарья. — Я тут подумала. Ведь её беременность наступила после венчания. Именно тогда, когда Арсений находился в больнице.