Чтение онлайн

Ксения решительно встала из-за стола.

— Я хочу его навестить.

В ответ получила хмурый взгляд матери.

— Ксения, будь же ты осторожней! Ты накануне замужества, и хоть Глеб Александрович ещё не муж тебе, но если он узнает, что ты продолжаешь опекать Арсения, беда будет.

— Мама, о чем ты?

— О дуэли! — возмутилась Маргарита Львовна. — Конечно, Андрей не допустит этого и лучше сам примет вызов, но, кто знает этих мужчин!

— Я поставила Глебу условие, — заверила её дочь. — Если он хочет видеть меня своей женой, но должен принимать мою любовь к Арсению, как любовь сестры к брату. В противном случае, никакого венчания не будет! Сейчас моему брату плохо, и я иду к нему!

— Ох, дочка, — с тяжёлым сердцем уступила ей Карницкая. — Иди, если так надумала.

***

Ксения переступила порог и огляделась по сторонам.

Арсений лежал на кровати, отвернувшись к стене. На столе белел лист бумаги. Она, в нерешительности, стояла у порога. И вдруг услышала глухой голос:

— Это ты, сестрёнка? Проходи.

Он не удивился приходу Ксении. С трудом поднялся, сел, устремив на неё потухший взор.

— Письмо, — девушка указала глазами на листок. — От неё?

Арсений кивнул.

— Хорошее?

— Прочти, если тебе интересно.

Ксения взяла в руки лист, на котором было написано только две строки. Это было даже не письмо, а короткая записка от женщины, из-за которой страдает её друг.

Прочтя, покачала головой и услышала глухой голос.

— Я изменил ей. Поэтому она ушла.

— Адель, — догадалась она. — Но ты же был болен и не понимал что делал!

Он горько усмехнулся и отвернулся.

— Такое простила бы ты, но не она.

Ксения села рядом с ним и уловила ясный взгляд, смотрящий куда-то вдаль, мимо неё.

— Понимаешь, без неё моя жизнь — пустая жизнь.

Желая утешить и ободрить друга, Ксения положила руку на его склонённую голову.

— Арсений, милый. Если ты, действительно, не можешь жить без неё, отчего же не едешь к ней, или не напишешь?

— Не могу! — отозвался он. — Я хочу, чтобы она, без давления с моей стороны, всё решила сама.

— Из этих строк видно, она не забыла тебя и… любит.

— Возможно, всё ещё любит. Однако я ей больше не нужен.

Преодолев смущение, Ксения задала ему давно мучивший её вопрос:

— Скажи, если бы я призналась тебе в любви раньше, до того момента как ты встретил её, — она перевела дух и продолжила: — Если бы я стала твоей ещё там, в монастыре, мы бы смогли быть вместе до сих пор?

— Но ведь этого не случилось.

— А могло?

— Могло, — честно признался Арсений. — Я был увлечён тобой.

— Я совершила ошибку, — тоска звучала в голосе Ксения.

— Никто не даст совет, как прожить жизнь без ошибок, сестрёнка. Такого рецепта нет.

« Я люблю его! — с болью в сердце думала Ксения, с сожалением глядя на его понуренную голову. — Я его люблю, и отдаю другой. И сама навсегда ухожу к другому мужчине. Почему? Потому, что он мог стать моим. Мог! Но моим, он никогда бы не был. А Глеб?.. Милый Глеб, он же пропадет без меня».

Она крепко поцеловала его в щеку, прошептав:

— Прощай, мой брат.

— Спасибо, сестрёнка, что была со мною рядом. Счастья тебе.

После ухода Ксении, бросившись на постель лицом вниз, Арсений пролежал так около часа.

Было очень тяжело. Было невыносимое ноющее и грызущее ощущение пустоты, пустоты в самом себе, вокруг, повсюду.

Он опять почувствовал, что его увлекает, подхватывает что-то неведомое и холодное. На него нашло оцепенение, потом овладел ужас при мысли, что будущность опять заволакивается мраком. Ясность мысли, что его жизнь перерублена как канат, не давала ему покоя.

В сотый раз Арсений задавал себе вопрос: «Остаться в Петербурге или уехать в Париж?»

Сейчас об этом и речи быть не могло.

До самой темноты он оставался неподвижен. Наконец, поднявшись, снял жилет и повесил его на спинку стула.

В темноте пошарил рукой за портьерой и, нащупав пальцами рычажок, повернул его. Щелчок и, комнату залил электрический свет.

Арсений задёрнул шторы, расстегнул жёсткий воротник-стойку и запонки на рубашке.

Закатал рукава и, опустившись на кресло, осмотрелся.

Ровными рядами книжные корешки в шкафу, на столе стопка бумаги, нож для её нарезки, чернильный прибор с ручкой и металлическими перьями, пресс-папье, чистая пепельница.

Он тряхнул головой, проведя по волосам пальцами и, с усилием, поднялся с кресла. Подошел к стене, где в золочёных рамочках висели две фотографии. Отец и мать. Сняв их с крючков, поцеловал и положил на стол.

В эти минуты Арсений подумал, что решение его, быть может, и логично, но не совсем правильно.

«Можно ли предугадать что правильно, а что нет, в этой ситуации?» — думал он, укладывая вещи в чемодан.

Его сборы длились до тех пор, пока бронзовые часы не пробили полночь.

Он решил уехать из столицы и исполнил это через несколько дней.

***

Сырой, холодный воздух, зябкостью проникал под одежду, затруднял дыхание и, царапал в горле и носу.

Шум, крик, запах металла, мельтешение встречающего, провожающего вокзала, отдавались эхом в ушах Арсения. Он никогда не любил вокзалы.

Стоя на перроне возле синего вагона первого класса, курьерского поезда «Санкт-Петербург — Москва», отец и сын не замечали вокруг себя шумной толпы пассажиров, крика, гама, снующих туда-сюда носильщиков, гудков паровозов.

— Вот я и опять провожаю тебя, как пять лет назад. — Огорчённая улыбка скользила по губам Андрея Михайловича.

— Да, — поспешно отозвался Арсений. — Только уезжаю я не во Францию.

— Как приедешь на место — телеграфируй.

— Непременно.

— С нетерпением, буду ждать твоего письма.

— Я сразу же напишу.

Спустившись со ступенек, проводник проворно протёр поручни и слегка заискивающе улыбаясь, обратился к ним:

— Скоро отправление, господа. Извольте пройти в вагон.