Чтение онлайн

Преемники Ельцина, к которым бессчётное число раз с просьбами восстановить справедливость, уравняв в правах с другими народами РФ, обращались российские немцы, хранят молчание. Лучше бы они, конечно, хранили что-нибудь другое. Например, государственные интересы. Но им виднее. И я не вправе им указывать, говоря, что для такой огромной и малонаселённой страны, как Россия, потеря трёх миллионов работящих, мастеровых, прилежных людей может быть и не трагично, но уж точно плохо. Что следовать христианским заповедям о прощении и покаянии нужно не только на словах, глядя в объектив телекамеры. И, наконец, что всемерно дистанцироваться от российских немцев, живущих в Германии (я имею в виду позицию Посольства РФ и его генконсульств), заигрывая и привечая тех, кто покинул страну по политическим и экономическим мотивам, уж совсем ни в какие ворота. Хотя ворота, они ведь тоже разные бывают, как и понятия о выгоде личной и пользе государственной. И может быть, установление тесных контактов с общественными, культурными, молодёжными организациями и объединениями российских немцев ФРГ как раз для РФ и не является приоритетным. Кто от этого больше проигрывает и проиграет в будущем? Однозначно кто угодно, но только не российские немцы, живущие в Германии.

Что же касается Александра Кичихина, с которого я и начал свой рассказ, то пришедшие к власти демократы моментально вычистили его из органов. Теперь, как слышал, он адвокат, причём преуспевающий. Лерик Ахметов переехал в Москву и занимает высокий пост в Ассоциации международных перевозчиков Турции, продолжает научную деятельность, опубликовал 18 книг. Крымским татарам республику так и не восстановили, но они убеждены: бесконечные украинско-русские разборки относительно будущего статуса полуострова — пустое сотрясание воздуха. «Крым был и будет татарским, но чуть позже», — говорят лидеры Меджлиса. И я почему-то им верю. Ну а российские немцы тонким ручейком продолжают перетекать в Германию, сохраняя зыбкую надежду на чудо, то есть на восстановление республики на Волге, от которого если кто и выиграет, то прежде всего Россия.

2010 г.

Знаете, чем похожи и что объединяет Мартина Лютера Кинга и российских немцев? Мечта, вот что. Хотя, если быть точным, у Кинга она уже осуществилась, пусть и после смерти. А вот у российских немцев — нет. Я имею в виду мечту быть окончательно реабилитированными. Правда, мы живы и это как-то успокаивает и даже бодрит.

Вообще-то, наша реабилитация началась давно, ещё во времена правления Н. С. Хрущёва. Проходила она тяжко и мучительно. Началось всё с того, что в 1955 году Указом Верховного Совета СССР с нас сняли режим спецпоселе-ния, но без права возвращаться в места, откуда были высланы. В 1957 году, когда другим репрессированным народам (карачаевцам, калмыкам, ингушам, чеченцам, балкарцам) вернули автономии, российские немцы вместе с крымскими татарами так и остались наказанными за то, чего не совершали. В 1964 году с нас сняли обвинения, выдвинутые в 1941, но опять же — без права возвращения в родные места, без восстановления гражданских прав, без малейшей материальной компенсации и без реабилитации как народа. В 1965 году двум делегациям российских немцев Кремль отказал в восстановлении государственности с мотивировкой, что без немцев вести сельское хозяйство в Казахстане будет невозможно. В 1972 году отменили запрет на возвращение в родные места, но с оговоркой: нельзя возвращаться в те города и села, из которых были выселены (?!). В 1979 году власти Казахстана под давлением Кремля приняли решение о создании автономной немецкой области, а затем сами же организовали массовые антинемецкие демонстрации и митинги. В результате Казахстан остался «неделимым», а немцы — в том же бесправном положении. В 1989 году восстановление АССР НП готовилось уже на уровне ЦК КПСС, но против решительно выступили руководители Саратовской и Волгоградской областей: ведь в случае восстановления республики пришлось бы вернуть прирезанные им территории бывшей автономии, а кроме того, рухнула бы годами отлаженная система круговой поруки и тотальной коррупции. В 1991 году ВС РСФСР принимает закон «О реабилитации репрессированных народов», который в отличие от аналогичного союзного закона предусматривал восстановление государственности российских немцев. Но до сегодняшнего дня закон есть (его никто не отменял), а вот республики — нет. Наконец, в 1992 году в торжественной обстановке подписывается Российско-германский протокол о поэтапном восстановлении автономии российских немцев. И снова — пшик, то есть хотели, как лучше и по справедливости, а получилось, по Черномырдину, то есть как всегда.

Перечитал написанное и подумал — кого российские чиновники, не рядовые, а облечённые властью и полномочиями, не любят больше: свою страну, то есть Россию, весь свой народ или же только нас, российских немцев? Вопрос это далеко не праздный, а судьбоносный, по крайней мере для тех немцев, которые живут в Российской Федерации. А их там тысяч 600 будет, то есть больше, чем граждан Люксембурга и Лихтенштейна вместе взятых. Ну и остальных россиян, услышь они этот мой вопрос, разве он не озаботит?

Хотя кто-нибудь наверняка попытается возразить, а заодно поинтересоваться: с какой стати тебя, гражданина Германии, волнует: любят ли немцев живущих в России тамошние чиновники? Ну а что касается российского народа и всей Российской Федерации, то это и вовсе не твоё дело.

Кто иной, услышав подобное возражение, может, стушуется и умолкнет, но только не я, ибо располагаю мощной группой поддержки в лице заместителя главы Министерства регионального развития РФ Максима Травникова, директора Департамента межнациональных отношений этого же министерства Александра Журавского, главы комитета по делам национальностей Госдумы РФ Валентина Купцова, председателя дислоцированного в Москве Международного союза немецкой культуры Генриха Мартенса и прочих разнокалиберных функционеров, включая нескольких губернаторов, руководителей общественных организаций, а также незабвенного Владимира Вольфовича Жириновского, у которого на языке исключительно то, что у начальства в голове. Поэтому, когда мне становится грустно и начинают одолевать благостно-ностальгические воспоминания по «стране исхода», я нахожу в Интернете любое выступление вышеназванных товарищей, в котором присутствуют слова «российский немец» или «соотечественники», и мне не просто легчает, а становится на душе радостно и покойно. Вот и недавно, прочтя интервью Максима Травникова, которое он дал еженедельнику «Русская Германия/Русский Берлин» [114] , я в очередной раз порадовался тому, что переехал с семьёй в Германию.

Уточню — г-н Травников прибыл в Берлин на XIV заседание Межправительственной российско-германской комиссии по проблемам российских немцев (МПРГК), и вопросы корреспондент Татьяна Концур задавала ему соответствующие, начав с того, что попросила «пояснить суть их деятельности».

Мол, чем все эти годы вы занимались и занимаетесь, коли главная проблема, ради решения которой комиссия, собственно, и возникла, до сих пор не решена?

«Наша комиссия, — ответил Максим Травников, — занимается вопросами немецкого национального меньшинства в России и нашими соотечественниками, уехавшими на постоянное место жительства в Германию. Сейчас перед нами стоит задача сохранения культурных, языковых и исторических связей между немцами, проживающими в России, и нашими соотечественниками-гражданами ФРГ».

«Можно ли назвать некоторые „этапы большого пути“ этой структуры?» — задаёт журналистка следующий вопрос, наверняка подразумевая тот факт, что комиссия была создана аж в 1992 году.

«Был период, когда мы обсуждали вопрос реабилитации репрессированных народов, — ответил ей заместитель министра. — Сегодня это уже решено».

… - Ну, надо же! — воскликнул я, прочтя эти строки. — Оказывается «всё решено», республика восстановлена, а я не знал!

«Ставился вопрос республики немцев Поволжья, — продолжаю чтение интервью, — но, подумав, пришли к мнению, что административно-территориальное деление СССР по этническому принципу служило причиной многих межнациональных конфликтов на постсоветском пространстве в конце ХХ века. Поскольку сталинские репрессии и республика немцев — звенья одной цепи, осуждая одно из них, мы не должны поощрять другое».

Во как! — потрясся я. Выходит, после шестнадцати лет беспрерывных консультаций, обсуждений и заседаний, ставящих целью «восстановление автономии российских немцев», то есть воссоздание их республики, а значит, полной реабилитации, — комиссия пришла к выводу, что «сталинские репрессии и республика немцев — звенья одной цепи» (!). А это примерно то же самое, если сказать: не будь в России немцев, то соответственно и репрессий против них не было бы. А коли они там были и местами даже остались, то депортация, ссылка, трудармия, десятки тысяч замученных, убитых, запрет на профессии, ограничения с выбором места жительства и тому подобное — вещь само собой разумеющаяся и совершенно естественная. Поэтому осуждать её никак нельзя. И неслучайно глава комитета по делам национальностей Госдумы, несгибаемый ленинец Валентин Купцов прямо заявил: «Парад суверенитетов в России закончен. Мы думаем обо всех народах, проживающих в РФ» [115] . Чем, правда, они там думают, г-н Купцов не уточнил, но это не столь уж и важно.

Естественно, у меня, когда я познакомился с выступлениями господ Травникова, Купцова, а заодно их единомышленников, возникли и другие вопросы. Например, коли «административно-территориальное деление СССР по этническому принципу служило причиной многих межнациональных конфликтов», то означает ли это, что в РФ вознамерились отменить все автономии и обустроить Россию, как рекомендовал В. В. Жириновский, по губернскому принципу, «сформировав вместо почти сотни субъектов 30–40 укрупнённых регионов» [116] ? Знают ли об этом татары, башкиры, чеченцы, чукчи, осетины и прочие народы, а заодно граждане сопредельных с Россией государств, а также «друзья» из НАТО? Или им всем готовят сюрприз?

Следующий вопрос, который меня озаботил, — почему господам Травникову, Купцову, а заодно их прямым начальникам и непосредственным подчинённым никто не сообщил, что российские немцы за всю свою историю никогда (выделено автором) не были инициаторами или участниками хотя бы одного межнационального конфликта или столкновения на территории Российской империи, СССР и РФ?

Но как бы то ни было, с теми немцами, что остались в России, более менее понятно. Теперь под автономию им даже бывшего ракетного полигона в Капустином Яру не предложат. А ведь многие наверняка подзабыли, как 8 января 1992 года первый президент России, прибыв в Поволжье и войдя в своё обычное демократическое состояние, то есть надравшись, заявил: «Пусть, понимаешь, выкапывают там снаряды, и Германия пусть поможет». Это так он среагировал на просьбу сограждан-немцев восстановить справедливость и вернуть им республику. Хотя зачем грубить, когда можно изложить то же самое, но интеллигентно. Так, как это сделал руководитель российской части Комиссии Максим Травников на банкете по случаю XIV заседания МПРГК, состоявшемся 22 октября 2008 года в Берлине. Подняв бокал, наполненный шампанским, он взял и прямо так с плеча рубанул: «Российские немцы — это наше богатство, которое мы делим с ФРГ. Наша общая задача не допустить, чтобы российские немцы становились заложниками ситуации, а являлись залогом дружбы между двумя странами» [117] . Несколько мудрено, но ведь красиво, согласитесь. «Когда ещё такое о себе услышишь», — гордо улыбаясь, прокомментировала тост чиновника сидящая за другим столом Ольга Гартман, председатель Немецкого молодёжного объединения [118] .

Впрочем, не будем строги к девушке. В её возрасте все и всё вокруг кажется в основном прекрасным, изумительным, радостным и даже благородным. Короче, сплошная дружба — Freundschaft. Иное дело люди, давно вращающиеся в орбите МПРГК: они, уверяю, и не такое слыхивали. Например, президент Федеральной национально-культурной автономии российских немцев Виктор Баумгертнер, главы немецких национальных районов Бруно Рейтер (Омская область) и Фёдор Эккерт (Алтайский край), руководитель Региональной национально-культурной автономии Тульской области Александр Гриненвальд и, конечно же, обосновавшийся в Москве Генрих Мартенс. Последний, в отличие от коллег, полностью и безоговорочно разделил мнение и Максима Травникова и Валентина Купцова, заявившего на том же заседании, что «с точки зрения Законодательного собрания потребности в законе только для российских немцев нет» [119] .