Чтение онлайн

— С Эдиком поговоришь? — вздохнул Рудольф.

— Запросто, подавай мне его, — успокоил я друга.

Через неделю нагруженная подарками родне и собственными вещами Светлана отбыла в Россию.

Провожали её на вокзале Виктор с женой и две подруги по переселенческому общежитию. Светлана была возбуждена, обещала прислать фотографии, говорила, что земля, вообще-то, круглая и наверняка они ещё увидятся. Остальные тоже улыбались, а женщины, как показалось Виктору, даже немного ей завидовали. Ну а потом события развивались даже быстрее, чем я предполагал.

Первый раз Светлана позвонила из Бреста. Спросив, как у Эдуарда дела, поинтересовалась, не хочет ли он присоединиться и тоже навестить её родителей. К счастью, в этот момент я был рядом, и Эдик, потерявший на некоторое время дар речи, промямлил, что, вообще-то, он работает и вот так сразу ехать к Светиным родителям не готов.

Следующий звонок последовал уже из Москвы. Здесь Светлана должна была пересесть на поезд, следующий в Астрахань, с остановкой в городке Ртищево, где жили её родители, но делать она это категорически расхотела.

«Я люблю тебя, Эдик! — закричала она в трубку. — Я много думала, и я всё поняла. Я не могу без тебя. Я готова возвратиться в Германию, даже не заезжая к родителям. Эдик, ты меня слышишь?!»

Эдик её слышал, но ничего не понимал. Признаться, даже я, когда он мне это пересказал, удивился столь стремительной смене Светиных приоритетов.

— Что мне делать? — спросил Эдик. — Я ведь её люблю.

— Году эдак в 1985-м, когда поездка в Польшу была праздником, а в Югославию — несбыточной мечтой, — ответил я, — дочка моей приятельницы Эллы Шаль поехала по приглашению родственников в ФРГ. Было ей тогда лет 15. Естественно, никто из нас, включая Эллу, на Западе никогда не был, и всем нам было очень интересно, как там живут люди. Поэтому когда она возвратилась, мы, распираемые любопытством, решили устроить что-то вроде пресс-конференции, которую поручили вести мне. И вот я её спросил: «Скажи, что тебя более всего поразило в Германии?». Она, подумав, ответила: «Грязь и хамство носильщиков на Белорусском вокзале». Ты понял, Эдуард?

— Не совсем. Белорусский вокзал ведь в Москве.

— Правильно. Именно он её и поразил, когда она возвратилась. А вот в Германии её ничего особо не поразило.

Здесь всё показалось ей естественным. Вот и твоя Света тоже многому поразилась, оказавшись на родине.

— Да, там сейчас, особенно в маленьких городках, тяжко, — согласился Эдуард. — Поэтому я хочу, чтобы Светка возвратилась. Мне жалко её.

— Нет, — сказал я. — Она должна пожить в своём Ртищеве. Непременно.

— Ну, хорошо, — вздохнул Эдик, — только я всё равно её люблю.

Прошли годы. У Эдуарда и Светланы подрастают трое чудных ребятишек: две девочки и мальчик. Живут они душа в душу, но в Россию Света больше никогда не ездила и вообще о ней старается меньше говорить. А вот Эдуард время от времени навещает тестя с тёщей. К примеру, недавно, когда сопровождал гуманитарный груз, собранный Евангелическо-лютеранской церковью Германии. «Мы — немцы, они — русские, — говорит он. — Мы обязательно должны дружить, но жить по своим обычаям и в своих домах. А моя Света, — счастливо улыбается он, — теперь в нашем роду самая главная немка. Но мне это неважно. Я её не за это люблю».

2010 г.

Кто такие российские немцы? О чём они мечтают? Что их объединяет? Поехали бы они в немецкую республику в случае её восстановления? Как правильно называть немцев, проживающих в России? Являются ли они самостоятельным народом? Эти и ещё 70 схожих по тематике вопросов стали основой общероссийского этносоциологического мониторинга, проведённого в прошлом году Международной ассоциацией исследователей истории и культуры российских немцев совместно с Международным союзом немецкой культуры по заказу Министерства регионального развития РФ и Министерства внутренних дел ФРГ.

В ходе мониторинга, результаты которого обобщены в марте 2010 года, было опрошено 1500 российских немцев, проживающих во всех федеральных округах РФ. Одним из главных итогов этого исследования можно считать то, что тема восстановления Немецкой республики на Волге для российских немцев по-прежнему актуальна. Так, более 86 % респондентов знают о том, что до 1941 года существовала АССР немцев Поволжья. При этом две трети респондентов относятся к идее её восстановления положительно и только 9 % — отрицательно. В случае восстановления в республику готово переехать 21,7 % опрошенных, 40,1 % не хотят туда переезжать, а 38,2 % ещё не уверены, какое решение примут.

По мнению участвовавшего в мониторинге эксперта в области этносоциологии Владислава Курске, «очевидное несоответствие между желанием восстановить автономию и неготовностью туда переехать объясняется стремлением к исторической справедливости и неясностью перспектив этнокультурного развития немецкого народа в местах нынешнего проживания». Он также отметил следующее: «22-процентный миграционный потенциал — довольно высокий показатель. К примеру, о желании переехать в Германию заявило менее 19 процентов респондентов, что свидетельствует о том, что Поволжье сохраняет свою значимость и притягательность как „историческая колыбель“ российских немцев, воспринимается ими как родина и альтернатива выезду в ФРГ». Если говорить в абсолютных числах, то возможных мигрантов, как сказал господин Курске, может быть более 120 000 человек. «Этого вполне достаточно для обретения регионом ярко выраженного „немецкого элемента“ в структуре населения и культурном облике».

Следует отметить энтузиазм, с которым к идее переезда в Поволжье отнеслось молодое поколение российских немцев. Так, в возрасте от 25 до 29 лет «переехать на Волгу в случае восстановления республики» готовы более 30 % молодых респондентов. Это свидетельствует о том, что тиражируемое официальными структурами мнение о якобы устаревании идеи воссоздания Немецкой республики и даже её ненужности в корне неверно и не отвечает чаяниям народа.

Нужно также учитывать, что в опросе участвовали не только потомки немцев Поволжья, но также потомки немцев Волыни, Причерноморья, Крыма, Кавказа, Сибири и других регионов ранее компактного проживания этноса. Кстати, 38,3 % опрошенных заявили, что российские немцы являются самостоятельным народом, 41,2 % посчитали, что это не так, а остальные затруднились определить статус своей этнической группы.

На вопрос: «Как правильно следует называть немцев, проживающих в России?» ответы распределились следующим образом: «российские немцы» — 50,1 %, «русские немцы» — 18,2 %, «немцы России» — 16,2 %, «поволжские немцы» -11,5 %, «советские немцы» — 1,6 %, «другое» — 2,1 % и «затрудняюсь ответить» — 0,3 %.

На вопрос: «Укажите, что объединяет российских немцев в единую этническую общность, выбрав из списка предложенных вариантов три позиции?» наиболее значимыми признаками, по мнению респондентов, оказались: «Историческая судьба» — 70 %, «Общая культура» — 55 %, «Немецкий язык» — 46 %.

Не пришли респонденты к единому мнению, что считать родным языком российских немцев — группу диалектов или литературный немецкий.

А вот религия, психология, место проживания для опрошенных имеют второстепенное значение (по 17 %). Довольно большое число людей (15 %) указали, что российских немцев объединяют общественные организации. Но в целом складывается впечатление, что российским немцам легче ответить на вопрос, что их отличает от других национальностей, нежели найти признаки собственной общности. В какой-то степени объяснить это можно тем, что их предки прибыли в Россию из различных государств Европы и жили в различных регионах Российской империи, а затем СССР.