Чтение онлайн

Когда в Славгороде в конце 80-х — начале 90-х годов минувшего века в прессе впервые затронули тему массовых репрессий, то местные власти воспротивились преданию гласности многих подробностей их проведения. Им явно не хотелось, чтобы имена палачей — сотрудников НКВД и членов «троек» — были преданы огласке. Призывы общественности увековечить память жертв репрессий в соседнем Немецком районе, восстановленном в 1991 году, также не нашли поддержки властей. Впрочем, и в других регионах России если и вспоминают о прошлом, то исключительно о светлом. Что же касается мрачных его страниц, то их предпочитают поглубже спрятать в архивах. Ну а тех, кто пытается его ворошить, начинают преследовать. Вспомним недавнее дело архангельского учёного Виктора Супруна, занявшегося составлением «Книги памяти» репрессированных в сталинский период российских немцев и изучением судеб германских военнопленных, находившихся в советских лагерях. Сотрудники ФСБ моментально обвинили его «во вторжении в частную жизни», «сборе и распространении частной информации» и начали уголовное преследование. (См. «РГ/РБ» № 41 за 2009 год, «В России начинают сажать историков»).

По этому поводу мы уже высказывали своё мнение, а вот мнение доктора Виктора Бруля: «В России во все времена интересы государства превалировали над интересами личности. Среднестатистическому гражданину там отводилась роль „винтика“, „гвоздика“, которых много и которые в любой момент можно заменить, а то и выбросить. Одновременно репрессивные органы всегда считались „жертвенными, бескорыстными защитниками Отечества“, которые, правда, иногда ошибаются, но исключительно из-за происков неких злых сил. Пока все грехи за массовые репрессии в советский период списывались исключительно на Сталина и его окружение, это многих устраивало. Хотя, с моей точки зрения, Сталина просто сделали козлом отпущения, скопом навесив на него грехи всех соратников и недругов, вроде Свердлова, Троцкого и того же Хрущёва. А причины лежали в природе советской государственности, а ранее — российской. У нынешних властей, как думаю, тоже большой страх перед кризисом государственности. Потому что в условиях многонациональной и по-прежнему тоталитарной России кризис государственности может привести к фатальным последствиям. Вот вам и ответ на вопрос, почему в последние годы идёт быстрое закручивание гаек в сферах, связанных с исследованием работы государственных органов власти в прошлом. Дело Супруна в этом смысле удобный повод запугать или хотя бы заставить засомневаться других».

2010 г.

Очерк написан в соавторстве с историком Иосифом Шлейхером

Нобелевскими лауреатами по физике 2010 года (премия составила 1 490 000 долларов) стали выходцы из России, сотрудники Манчестерского университета, гражданин Нидерландов Андре (Андрей) Гейм (52 года) и гражданин Великобритании и России Константин Новосёлов (36лет). Этой высокой награды они были удостоены за открытие совершенно нового, сверхтонкого и сверхпрочного материала графена.

Специалисты пророчат графену большое будущее в самых разных областях науки и техники. Графен — это плёнка из углерода, толщиной в один атом, двумерный кристалл. Он обладает уникальными свойствами, например, он сверхтонкий, но одновременно не пропускает даже самые маленькие из существующих в природе молекул — гелия. Графен сверхпрочен, он отличный тепло- и электропроводник, совершенно прозрачен и при всём этом может заменить полупроводники в микросхемах, выводя их размеры на принципиально новый наноуровень.

Впрочем, прерву перечисление достоинств и сфер применения этого чуда, так как они беспрерывно пополняются. Единственно отмечу, что в 2007 году Гейм за открытие графена получил медаль Мотта от Британского института физики, а в 2008 году вместе с учеником и коллегой Новосёловым получили весьма престижную премию «Еврофизика» и германскую премию имени Кёрбера, присуждаемую учёным, «совершившим инновационные открытия, имеющие большое значение для науки».

Кроме того, Андрей Гейм на протяжении всей своей научной карьеры демонстрировал отличное чувство юмора.

Так, в 2001 году он опубликовал работу, указав жившего у него хомяка Тишу соавтором, а чуть раньше, в 1997-м, в соавторстве с сэром Майклом Берри в журнале European Journal of Physics напечатал статью «О летающих лягушках и левитронах».

За это, то есть за идею использования магнитов для левитации лягушек, в 2000 году он вместе со своим коллегой сэром Майклом Берри был удостоен шуточной Шнобелевской премии, присуждаемой за самые идиотские научные исследования, «которые сначала вызывают смех, а затем заставляют задуматься». Таким образом, Гейм стал первым учёным, персонально удостоившимся и Нобелевской, и Шнобелевской премии.

Факт присуждения Нобелевской премии Андрею Гейму и Константину Новосёлову вызвал в России новый прилив оптимизма. Пресса и обласканные властью государственные мужи без устали стали напоминать, что оба они «воспитанники российской научной школы», что до отъезда за рубеж работали в академических институтах в Черноголовке и вообще слухи о смерти российской науки преувеличены. Поэтому, мол, пора не только приглашать иностранных учёных, всяких там американцев, французов, японцев и немцев с англичанами, но и возвращать своих, русских.

Узнав об этом, Андрей Гейм заявил, что из ума пока не выжил, чтобы возвращаться, а идею «Сколково» (строящийся по инициативе президента Медведева под Москвой научный центр) назвал «полнейшим сюрреализмом». Не горит желанием, как сообщает пресса, возвратиться к покинутому очагу и Константин Новосёлов.

«Наука — это часть великой когда-то российской культуры, — пояснил Андрей Гейм. — Культуру можно разрушить за два года, что и было сделано. А чтобы восстановить её, нужны поколения новых людей, масштабная реконструкция фундамента. Один проект „Сколково“ ничего не решит, даже если в него заливают с таким пионерским, молодогвардейским пылом миллиарды. Потому что сегодня заливают, а завтра из-за отсутствия результатов (а так и будет) скажут: „Привет! Все свободны“».

И я, кажется, знаю, почему он не хочет возвращаться.

В сентябре нынешнего года я побывал в Цюрихе, где встретился, как принято говорить, с одним широко известным в узких кругах финансовым советником, ведущим дела ряда российских бизнесменов в Швейцарии. Цель моего визита к нему была весьма далека от финансовых секретов российских бизнесменов. Просто у нас с ним одно хобби — собираем бюсты тиранов. Но, что естественно, обменявшись парой тиранов, мы с ним заговорили о России, точнее о перспективах её духовного и экономического возрождения.

— Мрачным мне видится будущее России, — сказал финансовый гуру. — И от этого всем будет плохо. Европейцам прежде всего.

— Да, воруют. Бессовестно воруют, — вздохнул я.

— Воруют везде, — уточнил гуру. — И в Швейцарии воруют, и в Германии, и в Голландии, не говоря уж об Италии. Но местные коррупционеры не вывозят украденное за рубеж, а вкладывают деньги в свои отечественные фирмы и банки, то есть создают дома рабочие места, оживляя экономику.

— А Кремль, словно цементом пропасть, пытается залить образовавшиеся финансовые пустоты призывами к иностранцам вкладывать деньги в российские проекты, — сказал я.

— Что-то они, конечно, вкладывают, — согласился коллега по коллекционированию бюстов тиранов, — но это сущие пустяки в сравнении с тем, что россияне вывозят. И это касается не только финансов, но и, как приятно говорить, мозгов, которые, что бы и кто бы ни говорил и ни писал, возвращаться в Россию не хотят.

Вот такой неожиданный разговор случился у меня в Цюрихе, вспомнив о котором, я, кажется, понял, почему дым отечества для нобелевских лауреатов может быть и сладок, и приятен, но на расстоянии.