Чтение онлайн

Но для того чтобы такой памятник возник, необходимо не только желание высших руководителей Российской Федерации, но также искреннее стремление к этому и их берлинских коллег, заседающих в Бундестаге и Канцлерамте. Только тогда и только в этом случае можно будет говорить о реальном сближении — духовном и культурном — двух народов. Однако пока приходится наблюдать лишь то, как, надувая щеки и морща лоб, нам талдычат с трибун разнокалиберных форумов и конференций об исключительной пользе подобного сближения. Впрочем, это так, к слову. Потому что истинное отношение российских властей предержащих к сохранению народной памяти о выдающихся сынах собственного прошлого ярко иллюстрирует такой факт.

Не далее чем в сентябре 2009 года в авторской телепередаче Андрея Караулова «Момент истины» шла речь о том, как в современной России уничтожается культурное наследие, а заодно и интеллектуальная память. Приведённый Карауловым пример лично во мне вызвал содрогание. Суть в следующем: в блистательном Санкт-Петербурге — этой жемчужине имперского величия и оплота православия России — вот уже 70 лет как закатаны под асфальт могилы выдающихся русских композиторов — членов творческого содружества, вошедшего в историю культуры под названием «Могучая кучка», — Милия Балакирева, Николая Римского-Корсакова, Александра Бородина и Модеста Мусоргского. Произошло это следующим образом.

В 1939 году, когда в Ленинграде строили гостиницу «Москва», реконструировали старый Невский проспект, ведущий к Александро-Невской лавре. И возле Некрополя, что на Тихвинском кладбище, разбили площадь, для чего передвинули забор чуть внутрь Некрополя. И могилы великих русских композиторов оказались по эту сторону кладбищенского забора! Под асфальтом площади! Памятники с могил перенесли, а вот останки людей, что покоились под ними, оставили на месте. «В результате, — как пояснил Караулов, — точно над могилой Модеста Петровича теперь располагается автобусная остановка. А над могилами остальных — асфальт дороги».

Об этом факте уже не первый год достоверно знают все три последних (по времени) министра культуры РФ, а также мэр Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко и прочие высокопоставленные демократы. Только вот перезахоронить останки великих россиян никто из них не спешит (или не собирается?).

Вот и ответ моему старинному другу Виктору Самойлову на вопрос, чем отличается современная Германия от современной России.

2010 г.

Бывая в ухоженных, благополучных, немного патриархальных германских городках и сёлах, почему-то вспоминаю, как некоторые эмигранты и переселенцы, прибывшие в ФРГ из постсоветских республик, начинали жаловаться на «скромное» материальное положение. И социальное пособие у них меньше, чем ожидали, и курсы немецкого языка короче, нежели рассказывали, и квартиру предложили какую-то не ту, да и работу по профессии не спешат предоставить.

Понять их можно — стартовать с нуля, особенно если тебе не 20, действительно трудно. Но давайте вспомним, как в ещё более сложной ситуации (замечу: без какой-либо государственной поддержки) строили свою жизнь после войны местные обыватели.

Городок Деггендорф уютно расположился в том месте, где Дунай мягко подкатывается к знаменитому некогда разбойниками, а ныне лыжными и воздушными курортами Баварскому лесу, — германская глубинка. Живёт в нём порядка 40 тысяч человек, из которых 128 — миллионеры. Именно такую цифру назвал мне местный историограф и краевед Ганс Альгемайер. Тысячи три с небольшим — немцы-переселенцы из постсоветских республик, а также Румынии, Чехии, Венгрии и Польши. Порядка тысячи — немцы из бывшей ГДР. Около двух тысяч турков, курдов, албанцев, афганцев и выходцев из бывшей Югославии, с тысячу поляков, итальянцев и греков, ну а все остальные — баварцы. Зажиточные граждане, бюргеры, те самые, которых в СССР с осуждением называли мещанами.

Кому-то может показаться невероятным, что в одном маленьком, провинциальном городке собралось такое количество миллионеров и зажиточных граждан. А вот для Германии явление это вполне нормальное, по крайней мере, насчёт последних. Здесь отношение к бюргеру совсем иное. Бюргера никто серьёзно не ругал, не притеснял, не унижал. Даже коммунисты в бывшей ГДР бюргеров, по сути, не трогали. Конечно, каждая прослойка пыталась и пытается как-то потеснить, покритиковать другую. Крупная немецкая буржуазия, которая сама вышла из бюргерства, высмеивала его. С пренебрежением к нему относились и пролетарии, в большинстве, правда, стремившиеся к изменению своего статуса и потому становившиеся бюргерами. Ну и, естественно, дворянство, которое не жаловало ни первых, ни вторых, ни третьих.

Тут, вероятно, следует пояснить, что бюргер в Германии, в отличие, например, от российского обывателя, появился и оформился как общность веков семь-восемь тому назад, когда немецкие города фактически стали независимыми от местных князей и графов и подчинялись напрямую кайзеру. И потом, немецкая культура, в отличие от российской дворянской культуры, была буржуазно-бюргерской, что также сыграло большую роль в становлении местного обывателя.

Взглянем на происхождение немецких писателей, композиторов, философов, начиная с семнадцатого века. За редким исключением почти все они — выходцы из бюргерства. Все они имели бюргерские профессии, бюргерское дело, а заодно, так сказать, для души, занимались литературой или философией. Отсюда особый менталитет, особая шкала ценностей.

Говорят, немцы скупы, прижимисты, жадны. Однако Германия, пожалуй, больше любой другой страны в мире вносит безвозмездных пожертвований в различные международные благотворительные фонды, принимала и принимает больше всех политических и экономических беженцев, которых одевает, кормит, обучает, обеспечивает медициной, жильём. А караваны с одеждой, продуктами, медикаментами, купленными на добровольные пожертвования граждан ФРГ, которые чуть ли не еженедельно отправляются во все концы планеты! Уж я бы скорее сказал, что немцы не прижимисты, а — рациональны, не жадны, а — разумны. Наконец, Германия относится к тем немногим странам, где человек, даже если захочет, — не сможет умереть с голода. Обязательно найдутся добрые самаритяне, которые накормят его, обогреют, дадут кров. И трудно представить, что ещё совсем недавно жители этой страны сами пухли и умирали от голода.

После окончания Второй мировой войны Германия представляла собой сплошные руины. Вот как описывает её публицист Густав Штольпер: «Биологически искалеченная, интеллектуально изуродованная, морально уничтоженная нация без продуктов питания и сырья, без действующей транспортной системы и чего-либо стоящей валюты, нация, социальная структура которой была разорвана массовым бегством и изгнанием, страна, где голод и страх убили надежду» [3] .

В 1945 году Германия потеряла четвёртую часть своей территории, всё своё имущество за границей включая весь золотой запас; полностью было разрушено 25 % промышленных предприятий, 60 % жилого фонда. Были вывезены все автомобили, рельсы, паровозы, трамваи, строительная техника, запасы продовольствия, угнан скот, проведена широкомасштабная вырубка леса. В соответствии с договором «Большой тройки» победители демонтировали и вывезли металлургические предприятия, заводы сельскохозяйственного машиностроения, трубопрокатные станы и даже судоверфи. При этом каждый демонтированный или остановленный из-за вмешательства в его технологию завод означал ликвидацию рабочих мест и одновременно сокращение возможности зарабатывать деньги на продовольствие производством и экспертом промышленной продукции [4] .

В основном в СССР ушли тысячи железнодорожных вагонов, груженных изъятым у гражданского населения домашним имуществом, коврами, мебелью, одеждой, предметами антиквариата, картинами. Одновременно в США и Великобританию из музеев и частных коллекций массово вывозили картины, скульптуры, коллекции монет, украшений и так далее. Дошло до того, что в Берлине между советскими и американскими солдатами в моменты грабежей немецких квартир, магазинов, складов то и дело возникали стычки с применением огнестрельного оружия.