Чтение онлайн

Из германских патентных бюро, проектных институтов союзниками были изъяты 540 тысяч планов, лицензий, патентов и чертежей изобретений, как уже внедрённых, так и находящихся в стадии разработки. В СССР, США и Великобританию отправили тысячи специалистов, изобретателей и учёных. В результате Германия надолго, если не навсегда, утратила ведущие позиции во многих отраслях науки, техники, в современных технологиях и в перспективных исследованиях. Миллионы мужчин-немцев, не обязательно участвовавших в войне, были отправлены в трудовые лагеря держав-победительниц, а также в Польшу и Чехословакию.

3,2 миллиона из них погибли.

По решению победителей и активном участии властей Польши, СССР, Чехословакии, Венгрии и Югославии более 15 миллионов немцев изгнали со своей родины. Они не были военными преступниками, не служили в войсках СС, да и вообще не были военными, но они родились немцами, и в этом заключалась их главная вина. В процессе изгнания, который продолжался до 1949 года, умерли от голода, лишений и были убиты 3,3 миллиона, в основном женщин, детей и стариков.

Каждый из насильно депортированных имел право взять с собой не более 30 килограммов ручной клади, причём все драгоценности, украшения, в том числе золотые кольца, у них изымались [5] .

Важно отметить, что тотальное изгнание немцев с территорий, на которых они жили столетиями, обсуждалось и планировалось задолго до начала Второй мировой войны. Так, выселение трёх с половиной миллионов судетских немцев было предложено вторым президентом Чехословакии, лидером Национал-социалистической партии, переименованной после войны в Народную социалистическую партию Чехословакии, Эдвардом Бенешем ещё в декабре 1938 года, то есть почти за год до официального начала войны. Причём это было далеко не первое подобное предложение. На Панславянском конгрессе, проведённом в Праге в 1848 году, было принято решение, согласно которому насильственной депортации подлежали не только судетские немцы, но и все этнические немцы, проживавшие восточнее линии Триест-Штеттин. Летом 1917 года Бенеш и вождь мла-дочехов Карл Крамарж передали союзникам меморандум, в котором требовали не только расчленения Германской и Австро-Венгерской империй, но и поголовной высылке с территорий, включённых в будущую Чехословацкую Республику, всех немцев. Поляки также постоянно вынашивали планы расширения Польши вплоть до пригородов Берлина и выселения всех немцев с полной конфискацией их имущества [6] .

Но всё это, как говорится, полбеды, ведь планировалось и «биологическое уничтожение всего немецкого народа».

В 1940 году, за десять месяцев до официального вступления США во Вторую мировую войну, вышла книга председателя Американской федерации за мир, советника президента Рузвельта — Теодора Натана Кауфмана с лаконичным названием «Германия должна погибнуть» («Germany Must Perish»). В ней содержались конкретные рекомендации, получившие впоследствии название «плана Кауфмана», по уничтожению 70 миллионов немцев, включая женщин и детей, и распределения территории Германии между Францией, Польшей, Чехией и Голландией [7] . Так что депортация с полной конфискацией имущества и частичным уничтожением выселяемых была далеко не худшим для немцев итогом.

Только в британскую и американскую зоны оккупации Германии в 1945-47 годы было доставлено в четыре раза больше людей, чем составляло население Дании, в два с половиной раза, чем проживало в Швеции, в два раза больше, чем во всей Греции. Это событие, как писал видный социолог и журналист, главный редактор влиятельного немецкого еженедельника «Вельт ам зонтаг» Гюнтер Беддекер, по своему ходу и последствиям в любом случае затмевает переселение народов в раннем Средневековье, изменившее лицо Европы [8] .

Насильно депортированные из Померании, Силезии, Восточной и Западной Пруссии, Богемии и Моравии, Чехословакии, Венгрии и Югославии, а также те, что сначала бежали или были изгнаны в восточные оккупационные зоны, но не желали жить при коммунистическом режиме, на новом месте не имели ни жилья, ни работы.

Люди, вынужденно оставившие на востоке свои дома, квартиры, дворы, жили теперь в садовых беседках, землянках, фабричных корпусах, на кегельбанах, в хлевах для коров и свиней. Они копали себе пещеры в склонах холмов и рыли землянки, которые крыли ветками и соломой. Очевидец рассказывал о тех днях: «Они там почти не жили, они лежали на досках, закутанные в пальто и одеяла, если у них они были. Они мёрзли и ждали, когда пройдёт зима, и ждали смерти, которая избавит их от мучений. Это был жизненный стандарт беженцев, не всех, но сотен тысяч из них» [9] .

Более 5 миллионов человек гражданского населения в 1945-47 годах умерли от голода или замёрзли уже после окончания боевых действий. В первые два года после войны дневной рацион в поверженной Германии составлял 450 калорий — половину от рациона немецкого концлагеря Берген-Бельзен [10] .

Все немецкие банки были закрыты, а счета немцев за рубежом — ликвидированы. Плюс огромные, многомиллиардные репарации, которые должна была выплатить поверженная Германия. К этому следует добавить, что победители вовсе не были такими белыми и пушистыми, какими их изображает кинематограф и художественная литература. Вот только один факт, который вовсе не является секретным, но о котором почему-то не любят говорить. На территории Германии солдаты и офицеры союзнических армий изнасиловали 2 миллиона немецких женщин, девушек и девочек. 240 тысяч из них при этом погибли или же в отчаянье покончили жизнь самоубийством [11] . «Сбейте расовую спесь с германских женщин. Берите их как законную добычу!» — призывали советские листовки, написанные сталинским трубадуром Ильёй Эренбургом [12] .

Что говорилось в американских, английских, французских листовках, я не знаю, но солдаты этих армий, а вместе с ними польские, чешские, югославские мстители тоже не миндальничали с поставленными на колени немцами. Американский историк профессор Остин Апп, рискуя своей карьерой и средствами к существованию, в вышедшей в 1946 г. в США книге «Изнасилование женщин завоёванной Европы» писал: «Одним из величайших преступлений этого столетия и, возможно, одним из величайших преступлений против женщин во всей истории, были массовые изнасилования женщин завоёванной Европы американцами и англичанами после победы 1945 года» [13] .

В массовом порядке немецкие женщины стали обращаться к медикам с просьбами сделать аборты, чтобы избавиться от детей, зачатых от насильников, но Католическая церковь Германии осудила их, назвав эти аборты «убийством безвинных младенцев». Сбить накал вакханалии зверств и насилия, захлестнувшей поверженную Германию, попытались некоторые советские военачальники, в частности маршал Константин Рокоссовский, но сделать это было непросто [14] .

Писатель, доктор философских наук, кандидат исторических наук, профессор Красноярского госуниверситета Андрей Буровский пишет по этому поводу: «Преступления союзников и СССР до сих пор покрыты мраком даже не тайны — сознательного умолчания. Если пользоваться не сказочками пропаганды, а исследовать реальность, приходится сказать: к сожалению, во Второй мировой войне нет ни одной политической силы, которая имела бы право на белые одежды тех, кто не запятнал себя преступлением. Но союзники приняли меры, чтобы их невозможно было судить. По договору о создании ФРГ, правительство Аденауэра обязалось не проводить никаких расследований и процессов 0 военных преступлениях союзников. Не только не сводить счёты, но и не изучать никогда ни бомбёжек, ни геноцида немцев, ни „актов возмездия“» [15] .

Говорю обо всём этом вовсе не для того, чтобы выдавить у кого-то слезу, а единственно с целью обрисовать ситуацию, в которой стартовала нынешняя ФРГ.

В 1945-46 годах даже самые оптимистические прогнозы предсказывали, что потребуется как минимум 20–30 лет упорного труда, чтобы минимально обстроиться и навести некоторый порядок в стране, тем более что конца немецким несчастьям видно не было. Ещё до капитуляции вермахта, 1 апреля 1945 года, западные союзники в лице главнокомандующего американскими оккупационными войсками в Германии генерала Дуайта Д. Эйзенхауэра приняли решение: «Они не будут предпринимать ничего, что может поднять необходимый уровень жизни в Германии на более высокую ступень, чем в соседних странах, и они предпримут согласованные меры для обеспечения того, чтобы основной жизненный стандарт немецкого народа был не выше, чем у соседних наций» [16] .

Потсдамская конференция «Большой тройки» определила эту цель ещё жёстче: «Жизненный стандарт Германии не должен превосходить среднего жизненного стандарта европейских стран. В этом смысле европейскими странами являются все европейские страны, за исключением Великобритании и Советского Союза» [17] . Казалось, что голод и бедность долгое время будут править жизнью немцев.

И вдруг в 1951 году все разом заговорили о «германском экономическом чуде». Но предшествовала ему поездка по разрушенной Европе бывшего президента США Герберта Гувера, который в марте 1947 года сообщил действующему президенту США Гарри С. Трумэну, что «Европейское производство не сможет быть восстановлено, пока не будет снова построена Германия. И не должно быть ни отделения от Германии ни Рура, ни Рейнской области, ни введения особого режима для этих областей. Так как они — сердце немецкой промышленности» [18] .