Чтение онлайн

Он недолго стоит, переминаясь с ноги на ногу, а потом я слышу медленно удаляющиеся шаги.

Как хорошо. Снова одна.

Солнце почти село, и стало действительно холодно. Жаль, я не подумала потеплее одеться. Вся одежда осталась дома, а туда я больше не пойду. И теперь это место домом уже не назову.

Самое обидное, что ни денег, ни телефона я тоже не взяла, убегая сломя голову. Да и кому б я сейчас звонила? Можно было бы сдать в ломбард обручальное кольцо (другого золота на мне в тот момент не оказалось), но я, дура, только что закинула его в реку. Еще и радовалась, когда первым же метким движением попала в самый центр полыньи. Могла бы попросить денег у мамы, и поехать к ней, но для этого придётся пойти к кому-то из знакомых. А этого я сейчас точно не хочу, тем более, что все они -- друзья Ромы. Мои же подруги остались там, в родном городе, а здесь близких я так и не завела. Как, ну как я, взрослый, образованный человек умудрилась очутиться в такой ситуации?!

Поразмыслив ещё, я немного успокаиваюсь. Ну посижу ночь на берегу, подумаю о жизни. Подумаешь, побегаю-поприседаю, если замёрзну. Не минус двадцать же. А утром решу, куда идти. Все равно сейчас уже не соображаю ничего.

Нахожу место, где на снегу проступают очертания толстого бревна (видно летом шашлычники к берегу прикатили), устраиваюсь поудобнее. Натянув посильнее рукава и обхватив руками колени, уже закрываю глаза, чтобы снова погрузиться в свои невеселые мысли. Вдруг слышу, что опять подъезжает машина. На этот раз она останавливается совсем рядом, и мотор сразу глохнет. Вот не зря я блондинка. Сижу тут совсем одна в темноте, ещё б на дороге села. Стало немного не по себе. Вдруг пьяные... Слезы-слезами, а надо было хоть об этом подумать. Хотя, грабить меня, например, смысле вообще нет, так как с собой у меня абсолютно ничего. Кроме остатков растоптанного достоинства.

Сажусь прямее, пытаясь вытереть щеки заледеневшим рукавом, и с некоторым облегчением вижу, как из большой чёрной машины выходит уже знакомый мужчина.

– - Вставайте, подвезу домой. Совесть не позволяет вас тут бросить, -- говорит он, протягивая мне руку.
– - Замерзнете совсем, а я потом виноватым чувствовать себя буду.

Я тяжело вздыхаю:

– - Я очень благодарна вам за беспокойство, только... Понимаете, мне сейчас некуда поехать.

– - Как это некуда?
– - он удивленно окидывает меня взглядом. На бомжа, видимо, пока не похожа.

– - А вот так -- совсем некуда.

– - Так не бывает. Где-то же вы живете.

– - Живу... жила, конечно. Но вернуться туда... не могу. Это... В общем, как-то так.

– - А чуть подробнее?
– - он вдруг опускается на бревно рядом, выжидающе глядя на меня, и мне не становится немного не по себе.

Дура, как есть дура. Вечно выкладываю все как на духу. Вот если в чем Рома и прав был, так это что от моей патологической честности в жизни одни проблемы. Надо было говорить, что муж за мной сейчас приедет. А теперь, как поймёт, что одна совсем, мало ли что в голову придёт. Потом всматриваюсь в его лицо, насколько позволяет скупой вечерний свет, и не вижу ничего тревожного. Пожимаю плечами:

– - У вас наверняка есть дела поинтереснее.

Он криво улыбается:

– - А я не тороплюсь. Тоже гуляю.
– - коротко свистит, и из темноты снова выскакивает собака. Ложится брюхом вверх рядом с хозяином, и млеет от ласки, смешно подёргивая лапами, пока он ее почесывает.

– - Ну... если в двух словах: домой сейчас нельзя, а больше пойти некуда - родители и все остальные в другом городе.

– - А знакомые?

Качаю головой.

– Ну так и едьте к родителям. Или в гостинице комнату снимите.

Непрошеные слезы снова тяжело капают с ресниц, растапливая снег под ногами.

– - У меня совсем денег нет.
– виновато опускаю голову.

– - Ну-ну. Не плачьте. Я одолжу вам.

Я недоверчиво вскидываю взгляд.

– - Хотя, знаете, лучше не так. Уже поздно. Поедем ко мне, тут недалеко, переночуете. А завтра утром съездите домой за вещами, купите билет или что там ещё захотите делать. Меня, кстати, Егор зовут.

– - Эля.
– - острожно киваю я, -- а ваши... родные не будут против?

Что ты несёшь, дура? Отказывайся. Ты же его первый раз видишь. Мало ли, что за маньяк тут сам по ночам разъезжает? Ну и что, что выглядит добрым. Куда тебе в людях разбираться, если даже мужа за восемь лет не рассмотрела.

– - Я сам живу, -- усмехается он.
– - А Линда совсем не против, правда?
– - и собака, будто соглашаясь, радостно виляет хвостиком.
– - Вы ей сразу понравились.

Он встает, и я тоже пытаюсь подняться. Ох и высокий мужик, думаю, задирая голову вверх. То ли от холода, то ли от стресса, у меня начинает кружиться голова, и я, не удержавшись, оступаюсь, и падаю назад. Мужчина машинально подхватывает меня за локоть. Перед глазами темнеет, и я слышу, как кровь шумит в ушах.

Вцепляюсь в крепкую мужскую руку, и, в последней попытке оправдать свою беспечность, поднимаю умоляющий взгляд к его лицу. И тихо, почти жалобно шепчу:

– - Не обидишь?

– - Не бойся. Не обижу.
– - уверенно отвечает он, и ведёт меня к машине.

Усаживает на переднее сиденье, острожно пристегивает, и даже зачем-то укрывает своей курткой. А-а, похоже меня сильно трясёт от холода, да и руки как ледышки. Почувствовал, наверное, когда вцепилась.

Урчит двигатель, и мы трогаемся. Гудит печка, и руки начинают больно оттаивать. И от этого приятного обволакивающего тепла меня вдруг начинает резко клонить в сон. Как хорошо было бы забыться хоть ненадолго...

– - Далеко еще?
– - шепчу с закрывающимися глазами.

– - Минут пятнадцать, -- поправляет на мне куртку.
– - Просто я не в поселке живу.

– - Спасибо...
– - бормочу я и уплываю в тревожный сон под мерное покачивание салона.

Просыпаюсь, когда уже, по-видимому, совсем поздно. Лежу на широкой кровати в огромной комнате с несколькими окнами, за которыми чернеет ночь. Слабый свет бра надо мной освещает незнакомую обстановку -- повсюду дерево, мебели почти нет, только шкаф и кровать с тумбой. На стенах висят головы и чучела разных лесных животных. Долго не могу сообразить, где же я, потом вспоминаю.

Пронзительная боль снова когтями впивается в сердце. Откидывая одеяло, чтобы встать, я задеваю какую-то фигурку на прикроватной тумбочке. Она с громким стуком катится по лакированному деревянному полу, и тормозит на пушистом коричневом коврике. С удивлением обнаруживаю у себя на ногах чудовищно огромные вязаные шерстяные носки.

Через несколько секунд тихо скрипит дверь, и в проеме появляется голова Егора.

– - Простите, если разбудила.
– - я прочищаю горло (ох и першит, все-таки промёрзла), и смущенно тереблю кончик одеяла, не зная, что говорить дальше.

– - Ничего.
– - он зевает, и трёт широкой ладонью ёжик коротких темных волос на затылке.
– - И давай на ты.

– - Ладно, -- пытаюсь улыбнуться помягче. Подозреваю, получается грустное зрелище.

– - Я и не спал особо.
– - и добавил чуть тише.
– - Ты кричала и плакала во сне.

– - О-о, извините... извини, пожалуйста.
– - я опускаю голову, и, чтобы не смотреть ему в лицо, рассматриваю полосатую тельняшку и широкие чёрные штаны.
– - Спасибо большое, что возишься со мной. Даже не знаю, как и чем отблагодарить тебя.
– - бояться я его почему-то перестала, и поэтому без задней мысли произнесла такую двусмысленную фразу.
– - Не помню, как здесь оказалась. Заснула?