Чтение онлайн

На подступах к сборочному цеху мы шли каким-то бесконечно длинным коридором, и нас чуть не сбил электрокар, несшийся на полной скорости. Мы успели прижаться к стене, тележка пролетела мимо, но тут же резко затормозила, и с нее соскочила Зинка. Она была в брюках и драном полосатом свитере, который был для нее слишком велик, волосы, по обыкновению, разлохмачены, глаза зло блестели.

– Кого я вижу! Ура!
– завопила она в полном восторге.- Учились-учились целых десять лет и тоже пришли сюда?

– Зина, сколько раз я просил тебя не носиться с такой скоростью,обратился к ней укоризненно отец.

– Разве уж так скоро?
– слукавила Зинка.- Никого не зашибла? Ох, поговорила бы я с вами, да установили эту проклятую ультра, теперь никуда не укроешься от диспетчера. Перекурить не даст. Голоса ее не могу слышать. Когда-нибудь доведет меня, испорчу ей прическу! Иду, иду!..- Зинка помахала нам рукой и, вскочив на свою тележку, умчалась.

– Как она работает?
– поинтересовался Генка.

– Когда захочет - хорошо,- неохотно ответил отец. Генка хохотнул.

– Понятно.

Ничего ему не понятно. Папа рассказывал, что Зинка сама попросилась на электрокар, до этого она работала на поточной линии и всех возмущала прогулами и разгильдяйством.

На электрокаре она сначала работала очень даже хорошо... пока на них не установили небольшие приемники для связи с диспетчером (ультракоротковолновая установка). Все электрокарщики нашли, что это очень удобно и экономит массу времени. Освободившись, он тут же получает по радио приказ выполнить то или иное задание. На пульте управления постоянно знают, где находится "местный транспорт", а рабочему не нужно спешить каждый раз на диспетчерский пункт за новым поручением.

Эта радиосвязь резко повысила производительность труда, но... для Зинки это было чересчур. Она-то ведь отнюдь не торопилась к диспетчеру. Ей нравилось носиться по всему заводу, она любила поговорить там или здесь, посмеяться, позубоскалить, покурить с кем-нибудь за компанию, присев рядышком на разгруженную тележку.

Зинка не терпела, когда ее "погоняли". За последние полмесяца у нее уже было несколько яростных стычек с диспетчером.

– Папа, а где работают Шурка, Олежка, братья Рыжовы?
– спросила я.

– Зайдем и к ним.

Зинкина компания обреталась неподалеку (тоже просились вместе). Шурка Герасимов уже имел специальности токаря и слесаря. Его сначала поставили на черновую обточку калибров. Окончательную доводку делал пожилой, высококвалифицированный рабочий Ковальчук. Шурка проработал недели две и заявил, что ему "скушно" делать заготовки, что это всякий дурак может, а он хочет сам доводить. Мастер, отнюдь не благоволивший к Шурке, передернул плечами.

– Вот дурья башка, да ты понимаешь, какая здесь доводка требуется? До микрона! Тысячную долю миллиметра, соображаешь? Его и не поймаешь без микроскопа, микрон этот! Куда тебе!

Шурка стал прогуливать. На увещевания мастера твердил одно: "Скушно, я хочу на доводку".

Тогда вмешался мой отец и уговорил Ковальчука взяться обучить Шурку. Мастер уверял, что это будет потерянное время, а толку от такой шпаны все равно не будет. Но отец настоял, и Ковальчук стал Шурку учить. И обучил. Шурке дали самостоятельный заказ,..

Мы только еще подходили, но уже поняли, что там что-то стряслось. Шурка стоял возле своего станка и плакал. Ковальчука не "было (он уехал в отпуск), а мастер что-то нудно и злорадно говорил.

– Что случилось?
– спросил отец встревоженно. Мастер торжествующе развел руками.

– Я же говорил... То случилось, что его двухнедельный труд пошел насмарку. В брак то есть. Ведь это какая работа: ошибись на два микрона, и брак. Дал ему резьбовые калибры - и вот двухнедельная работа тю-тю. Запорол. Я же говорил... куда ему. Смехота!

– Ну и не надо, и к черту все!
– крикнул Шурка, утирая слезы.

Увидев нас, он окончательно рассердился и, выругавшись" выбежал из цеха.

– Шура, Шурик!
– позвал его отец и бросился за ним вдогонку.

– Скатертью дорога,- проворчал мастер,- носятся с ними, как с порядочными. А по-моему, гнать надо эту шпану с завода.

Мастер был худой, желчный, бледный. Может, у него была язва желудка?

Скоро вернулся отец.

– Не догнал. На глазах куда-то нырнул. Вот беда. Опять сорвется парень.

– Я говорил...- начал мастер быстро. Отец его резко оборвал:

– Вы не правы! Парнишка было увлекся работой...

– Портачить я ему не позволю.

– Не боги горшки обжигают. У Ковальчука каждое движение автоматизировалось за много лет работы, и то случается брак. Для тончайших приборов делаем,- обратился отец уже к нам,- подержал деталь в руке, и от тепла ладони набежало два-три микрона. А мальчишке можно было пока и полегче дать задание, а не резьбовые калибры.

– А вы мне, Сергей Ефимович, здесь не указ,- окончательно разозлился мастер.- И ежели вам охота возиться с такими, берите его к себе и учите. А мне он больше не надобен. Не допущу его к работе. Хоть к главному инженеру идите жалуйтесь. С меня тоже ведь спрашивают.

– Ладно, что-нибудь придумаем,- спокойно ответил отец, и мы пошли дальше.

– Забирал бы и обоих Рыжовых,- крикнул фальцетом мастер. У него от раздражения горло перехватило.- Работы ни на грош, только и знают, что хулиганят. А сегодня вообще не явились - прогульщики...

Видели мы и Олежку Куликова. Он сидел нахохлившись у круглого вращающегося станка с горящими газовыми горелками и сваривал какие-то нити.

– Как дела?
– спросил отец.

– Плохие дела, угораю от газа,- мрачно пояснил Олежка.- Приду домой, и меня рвет. Каждый день. Скажите им, дядя Сережа, чтоб меня на другую работу поставили. Полегше чтоб.

– У тебя была "полегше", так жаловался, что от нее глаза болят.

– Болели, дядя Сережа, даже в поликлинику ходил, хоть проверьте. Спираль очень уж мелкая. Даже в киношку вечером не мог пойти, так глаза болели. Телевизор не мог смотреть. Испугался, что ослепну.

– Какую же тебе хочется работу?
– спросил отец. Олежка насупился. Полуавтомат медленно вращался, помигивая пламенем крохотных горелок.

– Так что бы тебе хотелось делать?
– переспросил отец. В голубых глазах Олежки проступила смертельная тоска.