Чтение онлайн

— Дядя, ну что ты говоришь!

— Она и сейчас его любит. — Странная любовь!

— Зинаида Кондратьевна властная, самоуверенная женщина. Разве она могла простить мужу критическое к себе отношение? Она легче пережила бы обычную банальную измену, но измены, как мне известно, как раз и не было… Пока она сама не ушла от брата. А вот неприятие ее как личности — это было. Чем больше Сережа узнавал ее, тем менее принимал, и вот это ему не простили. Так потерпела крах ее семья. Затем — времена меняются, жизнь идет вперед — потерпела крах вся ее деятельность.

— Владенька, ты хочешь гоголь-моголь, я живо тебе собью! — вмешалась тетя Аля, укоризненно посмотрев на мужа»

— Спасибо, тетя Аля, с удовольствием съем.

— Что же теперь делать? — снова обратилась я к дяде. — Ведь при таком подавленном состоянии никакие лекарства не помогут.

— Постарайся как-нибудь расшевелить ее.

— Но как?

— Понятия не имею. Если бы ей предложили какой-нибудь пост, она нашла бы в себе силы бороться с болезнью. Ее хватило бы еще на несколько лет.

— А если… побольше нежности как к матери. Может, ей не хватает любви детей? — робко проговорила тетя Аля.

Дядя Александр задумчиво посмотрел на жену. По его лицу пробежала тень.

— Маме никогда не была нужна моя любовь (когда-то меня это удручало). Разве съездить к Валерке? Поговорить с ним… Можно, я позвоню?

Уходя, я крепко расцеловала дядю и тетю: им-то мои поцелуи нужны, они меня всегда любили.

Валерий жил на Ботанической улице, в высоком, как башня, доме на десятом этаже. По счастью, лифт ходил. Брат мне обрадовался и спросил, не вымою ли я заодно у него полы. Ведро с тряпкой ждали наготове. Я быстро вымыла ему пол.

— Вчера мыли из бытовых услуг, — пояснил он, — но вечером нагрянула компания конструкторов, и все затоптали.

У Валерия уютная однокомнатная секция. Мама обставила ее по своему вкусу, так и осталось. У брата своего вкуса не было.

Мы сели с ним в небольшие изящные кресла. Валерий поставил передо мной бананы, предупредив, чтобы я все не ела. (Я очень люблю бананы и однажды съела целый килограмм.) Но сегодня мне было не до бананов.

Я рассказала ему о подавленном настроении мамы и о совете тети Али (я сказала, что это совет дяди).

Валерий почему-то густо покраснел. Я взглянула на него с подозрением.

— Она говорила тебе… — спросил Валерий. (О чем, интересно?)

— Да. Говорила! — вздохнула я.

Валерий взял со стола папиросы и нервно закурил.

— У матери просто начинается заскок! — Он красноречиво повертел пальцем у виска. — Ну как я могу взять ее к себе? Одна комната… И как бы я стал за ней ухаживать? Это долг дочери, а не сына.

Вон оно что.

— Может, мама испытывала тебя?

— Ничего не испытывала, ей не хотелось возвращаться домой… Боялась, что отец будет торжествовать. Надо совсем не знать папу!

— Валерий, не сможешь ли ты чаще навещать ее и… быть с ней поласковее?

— Не умею, не приучай, — буркнул Валерий. — И навещать некогда. Ты, поди, думаешь, вчера были друзья, посидели за бутылкой? Черта с два! До двух ночи говорили о новом проекте Терехова. У них жены не дадут сидеть до двух за проектом, а я холостяк, так они все ко мне.

— Ты, прежде всего, начальник КБ.

— Все еще только исполняющий обязанности. Если бы не это…

— А во-вторых, кто тебе мешает жениться?

— Боже упаси! Никогда в жизни.

— Ты что, женоненавистник?

— Отнюдь нет, но жениться не собираюсь. Попадет такая, как наша мама. Разберешь их. Потом разводись. Да еще алименты придется платить. Нет уж, спасибо!

Я еще раз перевела разговор на маму, попыталась убедить Валерку, но… Он действительно не умел быть ласковым с матерью.

Однако, когда я уходила, он довольно нежно чмокнул меня в щеку. «Вот так бы и маму», — хотела сказать я, но поняла, что это бесполезно. К тому же его прилив нежности объяснялся тем, что я помыла ему полы.

Когда я подходила к дому, меня догнало такси. Это был Миша Дорохов.

— Садись, Владя, покатаю тебя по Москве, — предложил он обрадованно.

Я начала отнекиваться: было уже поздновато, но Миша сказал:

— Садись, Владя, последние дни работаю на такси. Он открыл дверцу, и я села рядом с ним.

— Куда поедем? Только подальше.

— Можно вокруг Мосфильма?..

Машину он вел легко и непринужденно, почти автомата чески, лавируя среди потока других машин.

— Ухожу из автопарка, — сообщил Миша. Я удивилась:

— Но ты же хороший водитель! Думаешь, будущему философу не подобает?

— Ухожу с философского, — тем же тоном сказал он.

— Мишка! Да ты что? Год проучился… Отличник!

— Это не мое призвание, Владя.

— Какое же твое призвание?

— Ты знаешь. Цветы выращивать.

Мне стало не по себе. Это верно: Миша Дорохов с детства увлекался цветами. Дома он выращивал изумительные кактусы, еще с четвертого класса. Строил всякие оранжереи на балконе, подсвечивал зимой свои растения. И в школе он всегда первым кидался разбивать клумбы, сажать цветы и ухаживать за ними. И книжек по цветоводству у него было много. И теперь, работая таксистом, он выписывал журнал «Цветоводство» и еще что-то по ботанике.

Но ведь мало ли кто увлекается домашним цветоводством! Все думали, что это просто хобби.

— Как же это ты… — начала было я, пораженная, и в растерянности умолкла.

Миша, улыбаясь, вел свое такси. Он был доволен.

— Миша, как же ты так вдруг?

— Не так уж вдруг, Владя. Это пришло ко мне постепенно. Но я понял, что делаю не свое дело — будь это вождение машины или даже философия. Я всю жизнь буду интересоваться философией всех времен, всех стран и народов — читать в свободное время. Может, будет у меня когда-нибудь и своя машина, в которой буду катать ребятишек — своих и чужих. Но дело моей жизни — выращивать цветы, каких еще никто не выращивал.

Когда я окончательно это уразумел, пошел в ботанический сад к академику Цицину… Слышал, что очень он отзывчивый человек. Объяснил ему все. Он выслушал внимательно и спросил, со мной ли моя зачетка. Хотел посмотреть отметки. Может, просто запустил занятия и ищу куда бы пристроиться.

— Ну, ну? — торопила я.

— Посмотрел мою зачетку и удивился. Но у вас же, говорит, одни пятерки! Значит, вы любите философию? Я говорю, что люблю, конечно, но это не мое дело. Мое дело — сажать цветы. А после работы буду читать.