Чтение онлайн

– В самую точку, дядюшка Чиварис. Теперь я пря деле. Да при каком!

– Хорошо, хорошо, потом, а сейчас будем накрывать на стол. Хотя, честно говоря, надо быть обжорой, чтобы съесть хотя бы половину всего этого. Но мы ведь отмечаем твой праздник, Монк? Все правильно. Пока женщины хозяйничают здесь, посидим в моей келье, поговорим. Я давно уже не видел тебя...

Они прошли в комнату Чивариса и сели рядышком на аккуратно заправленную кровать. Увидев аптечные склянки на тумбочке, Монк покачал головой:

– Опять вы подружились с докторами.

– Нет, что ты. Они сами пристают ко мне, а я, сам знаешь, не могу отказать, - лукаво усмехнулся Чиварис, потом добавил уже серьезно: Пустяки, давление. Это старческое. Ты лучше о себе расскажи.

– О-о, это похоже на сказку, - восторженно вздохнул Монк и рассказал про свои последние неудачи, про загадочного гостя и Общество Совершенствования Человека. Чиварис внимательно слушал и, когда Монк закончил, спросил удивленно: - Неужели от тебя нужно так мало - заполнить анкету на Бильбо?

– Нет, конечно. Мне придется много, очень много встречаться с людьми. Это Аллис для начала дал мне что полегче, чтобы я освоился.

– Этот Аллис... Икинека видела его ненароком... Она говорит, что у него черная душа.

Монк рассмеялся:

– Икинека будто святая, все насквозь видит... Хотя, признаюсь, большой симпатии Аллис и у меня не вызвал. Он постоянно держится в отдалении, чего-то недоговаривает. С ним непросто себя чувствуешь... Ну да это первые впечатления.

– Я не хочу влезать в твои дела, сынок, но попрошу - ты не слишком откровенничай на этой бумажке. Кто знает, кому попадет она в руки? И вместо помощи она может принести Бильбо неприятности.

Монк промолчал. Он считал неуместными такие необоснованные подозрения. "Толком не разобрался, а уже дает советы", - нехорошо подумал он о старике.

– Нe сердись. Не мне тебя учить. Я очень рад за тебя, Монк, что ты, наконец, нашел дело по душе.

– Да, дядюшка Чиварис, - благодарно улыбнулся юноша.
– Я вновь ощутил вкус жизни, мне хочется горы свернуть, и я знаю, что у меня хватит на это сил.

– Конечно, конечно, - согласился Чиварис, - ведь гы получил хорошее образование... Кстати, давно хотел тебя спросить, как устроились твои товарищи, с которыми ты учился?

– Они не жалуются на судьбу, - злорадно усмехнулся Монк.
– Работают чиновниками, коммерсантами... Один пристроился рубщиком мяса в ресторан и ни о чем другом не мечтает. Уже купил себе автомобиль... Есть такие, которые нигде не работают. Живут спекуляцией, торговлей запрещенными товарами... В общем, каждый чего хотел, то и нашел. Это мы только с Фалифаном бредем в потемках к высокой благородной цели.
– Монк засмеялся.
– Он делает погребальные принадлежности и верует, что его ум, способности когда-нибудь пригодятся. Ну, а я теперь при важном деле. Общеcтво Совершенствования Человека - это не шутка...

– Очень хорошо, Монк, очень хорошо. Я рад, что нам на смену придете вы с Фалифаном, - признался Чиварис.
– Сам я не сильно грамотный, ты знаешь... Всю жизнь работал в своей мастерской, делал то, что хотел делать, всегда точил стекла для очков. Не бог весть какое занятие... Но не подумай, что я не хотел сделать людей лучше. Если не думать об этом, а только работать для удовольствия или чтобы прокормиться - грош тебе цена. Не знаю, удалось ли мне это... Не знаю. Но такая цель всегда правила мною, когда я садился за шлифовальный круг.

– У нас все готово!
– раздался из комнаты веселый голос Икинеки.

Они поднялись. Чиварис взял за локоть Монка.

– Не изменяй себе, мальчик, - сказал он, будто прощаясь, - не сворачивай со своего пути, и тогда ты не зря проживешь на земле.

Это отеческое напутствие тронуло Монка и согрело ему душу. И когда он увидел великолепный стол, накрытый в честь его радости, он уже не чувствовал голода, он был сыт искренним общением с Чиварисом.

Но эта гастрономическая суета на столе, которую он сам себе заказал, обозначала праздник, и нужно было теперь држдаться его конца. Монк на секунду замешкался в дверях, настраиваясь на нужный тон, затем, бодро потирая руки, прошел к столу и, став во главе, возле большого блюда с заливным поросенком, объявил; - Прошу всех к столу!

Тетушка Марталеза молча подошла и поцеловала его в обе щеки. Монк не сумел сдержать слез и сел, низко опустив голову. Впервые за все время он пожалел, что у него нет дома, где близкие люди помогают Друг другу жить на земле.

– Налейте мне шипучего вина!
– попросил с улыбкой Монк и поспешно запил свое одиночество хмельной влагой. .

XI

Увидев друга, Монк чуть не подпрыгнул от радости.

– Очень хорошо, что ты пришел! Тут такие дела, такие дела! Я как раз к тебе собирался, вот только хотел доделать...
– Монк кивнул на разграфленную бумагу.

– Что это?
– лениво спросил Фалифан.

Монк не спешил открываться. Он приготовился свалить приятеля наповал удивительными новостями, а для начала достал пачку денег и помахал ею над головой,

– Ну, как?

Фалифан безразлично взглянул на такой ребяческий жеч и в свою очередь вынул из кармана газету.

– Вот, почитай.

Монк недовольно убрал деньги.

– Что там еще? Сенсация какая-нибудь? Нефгяной фонтан на главной площади ударил? Родилась кошка с пятью ногами?

Фалифан сидел не шелохнувшись. Он в задумчивости прикрыл глаза, будто очень устал и решил на минуту вздремнуть.

Монк нехотя развернул свежий номер ройстонской курортной газеты "Бодрость духа". На первой полосе синим карандашом был отчеркнут броский заголовок!

"Аттракцион или вызов обществу?". Монк легкомысленно хмыкнул и стал читать.

Репортер рассказывал, что владелец комнаты смеха в городском саду, некто Лобито, вылетел в трубу со своими допотопными кривыми зеркалами. Чтобы както поправить свои дела, несостоявшийся коммерсант выбросил вон выпукло-вогнутую мишуру и установил взамен нечто доселе невиданное. Это было тоже зеркало, совершенно заурядное на вид, но обладающее необыкновенными свойствами. Лишенное каких-то видимых приспособлений, оно, по заявлению шарлатана, могло цветом, причудливым отражением выражать суть человека, находящегося перед зеркалом.

Монй прервал чтение и простодушно засмеялся:

– Это же абсурд! Ты что-нибудь понимаешь, Фалифан? Есть оптические законы, здравый смысл, наконец... Чепуха!

Фалифан уничтожающе улыбнулся:

– И тем не менее к этой стекляшке не пробиться. Здесь действует другой закон... Для каждого человека главная загадка на земле - он сам. О каких науках и здравом смысле можно говорить, когда ни то, ни другое не может помочь человеку познать собственную душу, определить себе цену. Но узнать-то хочется! Все наши достоинства и недостатки - это не более чем сумма мнений окружающих нас людей. Скажи-ка мне, кто верит в такую оценку, считает ее полной и справедливой?