Чтение онлайн

Монк теперь только сообразил, что это были за девицы и с какой целью привез его сюда Аллис. Он решительно брякнул корзину об пол. Глухо звякнули бутылки, и тут же где-то рядом, за стенкой, раздался голос Аллиса:

– Эй, нетерпеливая молодежь! Оставьте покуда змия-искусителя в покое и идемте к нам. Надо выпить с дороги чего-нибудь покрепче.

Монк, не оглядываясь на Льюзи, пошел назад. Он увидел Аллиса, сидящего за столом. На коленях у него устроилась Сьюзи, и они пили что-то по. очереди из глубокого бокала.

– Вы слишком рано отбились от компании, - сделала упрек Сьюзи и лениво сползла с колен Аллиса.
– Монк, голубчик, иди сюда, я налью тебе джина.

Монк даже не посмотрел в ее сторону.

– Аллис, мне нужно сказать вам что-то важное, - сказал он сухо.

– Изволь, голубчик, - разрешил шеф.

– Нам надо выйти.

– О, господи, - поморщился Аллис, - уж не собираешься ли ты меня бить за то, что я выпил, не дождавшись тебя... Кстати, где корзина с шампанским?

– Вы же велели отнести ее на ледник!

– Бог мой, ты понял меня буквально, - пробурчал Аллис, выбираясь из-за стола.
– Я хотел, чтобы вы с Льюзи поскорее познакомились.

– Не в этом дело, идемте.

Когда вышли на крыльцо, Монк прикрыл дверь и с ходу пошел в атаку на шефа.

– Аллис, черт побери, я не дурак в все понимаю...

– Похвально, - поддакнул Аллис.

– Что мне делать, если я не хочу здесь быть?

– Тебе не понравилась Льюзи?
– дурачился Аллис, хотя прекрасно видел негодование юноши.

– Не злите меня, черт побери. Я не хочу, чтобы мною кто-то помыкал! Немедленно отвезите меня в город. Надоели мне ваши штучки. Это насилие в конце концов!

Аллис, улыбаясь, взял Монка за руку и так сжал ему кисть, что парень чуть не взревел от боли.

– Ты удивительный человек, Монк. Если вдруг ты умрешь раньше меня, клянусь, что я, старый развратник, поставлю тебе памятник. Твоему целомудрию нет границ. Таких, как ты, в природе больше не существует.

– Аллис, вам не кажется, что мне больно?
– проскрежетал сквозь зубы Монк.

– Ах да, я разволновался, прости, пожалуйста,-повинился Аллис и убрал руку.

– Отвезите меня, - почти жалобно попросил Монк.

Аллис сделал скорбное лицо:

– Я уже выпил, Монк. Тем более такая дорога... А мы ведь с тобой должны многое сделать.

– Какого же дьявола мы здесь развлекаемся?

– А что ты, собственно, хочешь? Ты знаешь, как я устал за эти дни?

– Ну, хорошо, скажите, в том доме я смогу переночевать?
– показал Монк на соседний коттедж.

– Там то же самое, - устало сказал Аллис.
– Я замерз, что ты еще хотел мне сказать? Говори быстрее! В конце концов кто тебя заставляет лапать эту смазливую девку? Ты же мужчина, Монк, и волей распоряжаться собою, как тебе угодно.

– Хорошо, вы правы. Идемте пить джин. Мне больше ничего не остается, как напиться и уснуть под столом, как свинья...

– Ну что ты мелешь, - пробурчал Аллис, открывая дверь.
– Ты же не размазня, у тебя есть характер...

Сели за стол, наполнили бокалы и выпили за весну.

Монк сделал несколько судорожных глотков, но огненный джин застрял в глотке, вызывая приступ тошноты. Со слезами на глазах, давясь, Монк подцепил что-то на вилку и принялся торопливо закусывать. Комок в горле провалился, и Монк свободно вздохнул, смахивая слезы.

– Что вы мне налили такого? Клянусь богом, то какая-то адская смесь!

– Обыкновенный джин, - пожал плечами Аллис, - может, чуточку покрепче коньяка или водки. Хочешь, налью для сравнения.

– Хочу, - сказал Монк и выставил пустой бокал.

– Тебе чего, водки, коньяку?

– И того, и другого.

– О! Среди нас есть настоящие мужчины!
– подзадорила Сьюзи.

– Да, есть, - подтвердил Монк и в упор посмотрел на девушку.
– Ваше здоровье, - поднял он бокал и выпил водку одним глотком. Вторая порция прошла хорошо. Монк лихо понюхал рукав и победно огляделся. Он уже чувствовал, как деревенеет язык, как вспыхнули щеки, а в голову пришел дурман. Вдруг в нем проснулся зверский аппетит. Он положил себе полную тарелку еды и, уткнувшись в нее, поглощал все без разбора. Долго он так ел, наконец подозрительная тишина насторожила его и он поднял голову. Все держали в руках наполненные бокалы и, сдерживая смех, смотрели на Монка. Аллис даже засекал время по часам.

С дружным беззлобным смехом налили и Монку, и он впервые за все время улыбнулся. Он не чувствовал уже в себе негодования от этого покупного вертепа, зато живо представил себя со стороны пожирающим салаты и окончательно развеселился. Ну надо же, выказать себя таким букой в ничего не замечать, кроме жратвы. И тем не менее люди, сидевшие с ним за одним столом, прощали ему такое скотское поведение, а Аллис даже предложил выпить за него, за Монка.

– Ну нет! Я хочу выпить за вас, - поднялся Монк.

Он видел, как трудно подчиняется ему тело, и язык едва не заплетается, но изо всех сил старался держаться твердо и выражаться ясно.

– Это восхитительно - весна, домик в лесу... так тепло и спокойно... Я пью за вас!

Монк опрокинул бокал и уже не чувствовал вкуса того, что пьет.

Льюзи протянула ему яблоко, и он откусил прямо у нее из руки.

– Браво, Монк, - похвалила Сьюзи, - ты начинаешь оживать.

– Он немного утомился в пути, - вполголоса объяснил Аллис. Монк услышал, но ничего не имел против такой лжи.

– Монк, ты не будешь больше таким хмурым?
– спросила на ушко Льюзи, и юноша чуть не задохнулся от запаха ее духов.

О нет! Монк не бывает грустным в хорошей компании. Разве возможны рядом две вещи - грусть в вино? Конечно, нет!

– Эй, Аллис! Почему это вы все молчите? Тогда налейте хотя бы вина! Монк протянул бокал, и Аллис, снисходительно улыбаясь, отмерил ему добрую дозу шампанского.

Монк залпом выпил и покривился:

– Это не то. В следующий раз я буду пить джин. Он мне понравился. Хотя лучше всего - ром. Это единственное средство, которое помогает от морской болезни.

– Что, уже началась?
– съехидничал Аллкс, но Монк не почувствовал жала его шутки.

– Давайте выпьем за море!
– выкрикнул он.
– За тугие паруса и крутую волну под килем... Остаавьте себе-е бе-ерег, а мне отда-а-айте море... запел Монк старую матросскую песню, и с этого момента память надолго оставила своего хозяина.

Отведав из каждой бутылки, что были на столе, он без меры много говорил, улыбался и все чаще разглядывал родинку на розовом плечике Льюзи. Ему было хорошо.