Чтение онлайн

Иван Владимирович растерянно переводил взгляд с Евгения на жену; предложение его явно шокировало.

— Мне нужно уволится с работы, да и хотелось бы часть саженцев захватить, — растерянно сообщил он после долгой паузы.

— Хорошо, вот письмо управляющему Мюллеру в Вяземском, я отдельно еще напишу ему сегодня, о приезде сообщите телеграфом и вас с семьей встретят. Пока вам даю 500 рублей на переезд, потом напишите мне в Петербург.

Евгений написал все адреса, а также подробно обрисовал маршрут. Убедившись, что Иван Владимирович все понял, Аркадьев попрощался и в тот же день уехал в Питер, оставив семейство Мичуриных в полной прострации.

Через неделю они выходили из поезда в Курске, нагруженные вещами и посадочным материалом. Захар сразу определил, что это и есть новый садовод с семьей, так что уже через десять минут они ехали по заснеженному Курску, стараясь рассмотреть город. Детям 5 и 7 лет особенно было интересно, и они непрерывно забрасывали родителей вопросами.

В Вяземском их встретил пожилой управляющий Фридрих, который поселил их в господском доме, отчего жена Александра Васильевна даже всплакнула. Сам же Мичурин едва дождался утра и поехал в сад с управляющим и двумя помощниками, а вернулся уже затемно голодный и счастливый. Его мечта начала сбываться и оставалось только работать.

Защита диплома Аркадьевым выливалась в простую формальность, учитывая, что темой он взял конструкцию и технологию изготовления двигателя внутреннего сгорания на нефти. Все преподаватели оценили и экспериментальный образец, и серийные машины, поэтому вопросы были только по уточнению конструкции. Профессор Вышнеградский поздравил с успешной защитой:

— Я сразу почувствовал, что вы, поручик, необычный человек и очень рад, что не ошибся.

Однако, почивать на лаврах было некогда: требовалось срочно запатентовать двигатели в Германии — там конкуренты слишком близко подошли к решению, а завод Нобеля собирался продавать туда насосы с приводом от двигателя. Свой завод после долгих споров решили назвать банально: «Русский двигатель».

В прошлом году император разрешил свободный выезд из России, а также въезд, поэтому оформлять ничего не требовалось. Чтобы в Германии было проще общаться, Евгений взял с собой Серафиму, которая хорошо знала немецкий; 6 мая они сели в поезд Санкт-Петербург-Варшава. Путешествие немного утомило, но больше Аркадьева мучило предчувствие неудачи, и он заранее просчитывал этот вариант. Серафиму фактически навязала ему Анна Семеновна, видимо, с далеко идущими целями, что вызвало иронию у Евгения: он совершенно не воспринимал ее как возможную любовницу из-за постоянной настороженности той и некоторого сходства с «врагом человечества» Марией Лукьяновной.

Общение не задалось сразу: Серафима отвечала односложно и обычно глядела в окно или читала роман Писемского. Это не понравилось графу, который собирался узнать от молодой девушки некоторые «тайны», происходящие без него в имении, особенно отношения мачехи и ее тетки. Поэтому он пошел в атаку:

— Я понимаю, что выпускнице Смольного, у которой половина подруг — фрейлины, не хочется опускаться до общения с простым инженером, но нам предстоит целый месяц находиться рядом, а ты морщишься от меня, как от зубной боли.

Сима явно смутилась:

— И в мыслях не было! Просто мне кажется, что ты занят предстоящим делом и не хотела отвлекать.

— Вот так-так! Я что, похож на сухаря, чтобы рядом с красивой молодой девушкой размышлять о железяках или о мировой политике. Гораздо привлекательнее представлять ее купающейся в лучах солнца без лишней одежды, — попытался сделать комплимент граф.

— Очень изысканно! И не подумаешь, что имеешь дело с обычным наглецом! — рассердилась девушка.

— А-а, мы из племени пуритан… Не надо путать естественные желания с наглостью в поведении. Вот ты, умная девушка 21 года, живешь в эпоху промышленной революции, читаешь речи суфражисток и прочих исчадий ада, а зажата как пожилая монашка. С твоими внешними данными ты должна порхать мотыльком среди чиновников и офицеров, подсчитывая на досуге, сколько дуэлей из-за тебя произошло. Мамаша твоя вроде так и делала, в результате стала добрая и веселая, или нет? — поддразнивал Женя.

— Знаете что, граф! — У Серафимы заалели щеки. — Я не собираюсь обсуждать с вами жизнь моей матери.

— Конечно! Эта старая карга, извиняюсь, женщина, разорила себя и тебя, а ты ведешь себя, как жертвенная овечка!

Серафима отвернулась к окну и промокнула платком глаза.

— Ну да, слезы — наше оружие. Ты же умница, вон Артур не нарадуется, какой порядок ты навела в бумагах. Брось ее, выйди замуж и живи в свое удовольствие.

— Меня не возьмут замуж! — вдруг воскликнула Сима и заплакала в подушку.

«Воспитательный процесс зашел слишком далеко», — скривился Аркадьев. — «Что-то тут не так, надо разобраться до конца». Когда Серафима прекратила всхлипывать, он осторожно продолжил:

— Как не возьмут? Аня писала, что к тебе уже несколько человек сваталось. Что, безответная любовь к простому пастушку?

— Много ты понимаешь! Меня… меня… силой обесчестили в Питере трое извозчиков, кому я нужна после этого? — и Сима опять уткнулась в подушку.

Тут уже стушевался Евгений: «Вот так поворот! Надо же было тебе копаться». Дождавшись, когда ее плечи перестали вздрагивать, он сжал ее руку:

— Сколько лет прошло? Четыре? И ты до сих пор изводишь себя? Прости, но это не рационально — вычеркнуть из своей жизни четыре года, а не проще все забыть, тем более ты не забеременела и сифилис не получила.

Женя еще полчаса потратил на увещевание своей родственницы, хотя и понимал, что с замужеством действительно могут быть проблемы. Серафима немного успокоилась, потом горько усмехнулась:

— Дура я все-таки — взяла и открылась тебе, — потом прильнула лицом к его плечу. — Мне надо было кому-то выговориться, не матери же — она бы меня извела. Если бы я забеременела или заболела, то жить бы не стала. Ты ведь никому не скажешь, да?

— Знаешь, это свинство — сомневаться в моей порядочности! Ладно … прощаю. Я последнее время поработал свахой, пожалуй, и тебя устроим. Приданое — за мной.

— Даже не думай, — взвилась Сима, оттолкнув своего «благодетеля». — Я сама решу свою судьбу, мне не нужна помощь богатенького покровителя.

— Ради бога! Ну позволь хотя бы оставаться твоим другом, раз не желаешь помощи, — огорченно попросил Аркадьев.

Серафима уже поняла, что перегнула палку, вытерла слезы и улыбнулась:

— Господи! Выговорилась — как будто камень с души сняла. Обойдусь и без замужества — не велика доблесть.

— Ну-ну, совсем уж так не надо, феминисток и мужененавистниц в мире и без тебя хватает.

После такого разговора Евгений чувствовал себя не комфортно, зато Серафима действительно как будто освободилась от бремени.

Предчувствия не обманули Евгения. В патентном ведомстве даже не захотели принимать заявку, утверждая, что новизна отсутствует, а патенты Отто зарегистрированы давно. Никакие аргументы в расчет не принимались, и разозленный Аркадьев с Серафимой отправились в крупную адвокатскую контору, где им популярно объяснили, что большинство патентов в Германии регистрируется через суд. Поняв, что по-другому не получится, Евгений заключил договор с конторой и, передав им документы и заплатив аванс, отправился смотреть достопримечательности Берлина и окрестностей. Серафима была очень довольна, особенно походами в оперу, а вот Евгений откровенно скучал и злился в душе, но показывать это девушке не стал, учитывая открывшиеся обстоятельства. Он надеялся, что какое-то решение по патентам будет принято в ближайшее время, но визит к адвокатам через две недели показал, что ждать близкой развязки не стоит.