Чтение онлайн

28 июля был удачным днем: оба аппарата работали безупречно, а сухая погода делала поездки приятными. Женя сам проехался на мотоцикле и «самоходе» по несколько кругов и остался доволен. Ну а вечером с удовольствием пошел пешком, рассчитывая за один час добраться до дома.

За несколько кварталов до дома он заметил три фигуры, прижавшиеся к стене и ждущие кого-то. Аркадьев напрягся, но отворачивать не стал.

— Гони деньгу, барин, коли жить хочешь, — дыхнул ближайший луком с перегаром и показал руку с ножом.

Денег у Евгения было мало, да и вряд ли бандиты ограничились деньгами, поэтому он каблуком ударил в коленку говорившего и отскочил в сторону. Но здоровяк справа успел ударить его в бок. Нож лишь слегка зацепил тело, а Женя с разворота ударил кулаком в нос. Третий, изрыгая маты, рванулся к жертве, но получил ногой в живот и, хрипя, осел на мостовую. Евгений добавил ногой держащемуся за нос бандиту и побежал в сторону проспекта, чувствуя, как намокает кровью бок. Он увидел городового на углу и быстро сказал ему:

— Там три бандита с ножами, — и показал рукой, чувствуя, что сознание уходит. Усилием воли Евгений справился с наплывающим туманом и присел на скамью, зажимая рану в боку. Он оставался в сознании, но голосов набежавших людей уже не слышал и только в экипаже отключился.

Видение было очень реальным: сержант Данила Сазонов шел опять по Вологде в увольнении и засматривался на симпатичных девчонок, испытывая приятные ощущения от редких улыбок заносчивых красавиц. Громадный самосвал, уходя от столкновения вылетел на тротуар, и Данила только успел повернуть голову навстречу летящей смерти.

Он с трудом открыл глаз, потом другой и пытался что-нибудь понять. Он был в больнице, значит вся эта история про графа ему снилась. Какое облегчение! Лишь бы не остаться инвалидом после аварии, а там дембель и свободный человек с массой возможностей.

— Евгений Львович, как ваше самочувствие? — услышал он женский голос справа. «Значит не приснилось тебе, Данила», — и ему захотелось завыть волчарой, но боль в боку резко напомнила о себе.

— Терпимо, красавица, — после долгой паузы прохрипел Женя, разглядев приятное лицо сестры милосердия.

«Почему я не сдох, господи! Не хочу быть графом, хочу назад в 20 век!» — кричал кто-то в голове.

— Есть вам пока нельзя, а пить понемногу, — и девушка длинными красивыми пальцами поднесла к губам влажную салфетку.

— Сколько я был в отключке?

Сестра улыбнулась необычному слову:

— Всего лишь сутки, у вас органы не задеты, но крови потеряли много, полежать придется недели две.

«Ага, дождетесь; эх сейчас бы в деревню», — размечтался Аркадьев. — «А вот интересно, если бы я здесь умер, то может быть воскрес в 1974 году, а? Проверить бы, да вот жаль, что второй раз эксперимент не проведешь».

Через два часа в палату ввалились Присс с Костовичем и начали громко рассказывать об успехах производства, благодаря чему их быстро выставили. Евгений едва успел приказать, чтобы никаких сообщений об инциденте в имение не посылали.

Отдохнув в больнице неделю, Евгений уехал долечиваться дома, где его ежедневно посещала Катерина, с докторской дотошностью следившая за выздоровлением. Жене это очень понравилось, и он не против был продлить идиллию, но Екатерина через неделю безапелляционно заявила: «Здоров» после того, как он, в порыве благодарности, погладил ее щиколотку. «Хорошо хоть по морде не заехала», — вздохнул граф.

Когда здоровье стало позволять прогулки, он купил револьвер Смит и Вессон 38 калибра с укороченным стволом и почти не расставался с ним. Ну, а как известно, если оружие есть, то оно однажды выстрелит.

Испытания машин затянулось, не смотря на неплохие результаты — Евгению хотелось довести первые образцы до износа. 20 сентября устроили показательные поездки «самохода» и мотоцикла по Невскому проспекту. На мотоцикле ездили поочередно Присс и новый испытатель, а «самоходом» управлял Аркадьев или Костович. Естественно, был настоящий фурор, поэтому действо продолжалось целый день. На автомобиль садили по два пассажира и катали полверсты, затем других из очереди. К вечеру они еле сбежали от зрителей, а на заводе с помпой отметили удачный запуск. После этого с легким сердцем Аркадьев поехал в имение.

Сразу, по приезде в имение, Аркадьев встретился с обоими Мюллерами. Не взирая на постоянные письменные отчеты, он заставил отчитаться по всем работам в Климово и в Вяземском. После их доклада Евгений непроизвольно потер руки:

— Отлично, ребята! Почти 200 тысяч чистого дохода с обоих имений — это по-стахановски. Вашу долю за этот год увеличим до 10 %, чтобы стимул чувствовался.

— Год выдался урожайный, да и шестипольная система сказалась, — скромно заявил Фридрих, но блеск глаз выдавал гордость за сделанное.

— А у единоличников как дела с урожаем, не хотят на новую систему переходить?

— Урожай неплохой, а вот работать по-новому немногие согласились. Кстати, несколько семей активно скупают землю у плохих хозяев, у Клюева, например, уже 110 десятин, и он постоянно арендует наши механизмы.

— Весной ждите парочку тракторов, а через десяток лет лошадки останутся только на ипподромах, — мечтательно произнес Евгений, а старший Мюллер только покачал головой:

— Кто работать на них будет? Учить придется долго.

— Ерунда. Пришлю инструкторов и за месяц освоят, особенно молодежь.

— А что значит по-стахановски? — заинтересовался Артур.

— Да есть у меня на заводе слесарь Стаханов — больно хорошо работает, вот термин и прижился, — быстро соврал Евгений. — Завтра посмотрим, что с садом.

Иван Владимирович уже полгода жил в Вяземском с семьей и очень боялся, что это счастье может закончиться. Точнее, беспокоилась, в-основном, Александра Васильевна, а самому садоводу времени на это не было. С пятью рабочими он ежедневно работал в саду. Для новых сортов отвели еще 2 десятины и Мичурин высадил гибридные сорта яблонь, груш, слив, черешен, абрикосов и даже малины с земляникой. Урожай с прежних посадок был собран и оказался, на удивление, немалым. Однако основной прирост Иван Владимирович ожидал от новых гибридов.

1 октября он работал в поле и заметил трех всадников. Когда они приблизились, Мичурин узнал Мюллеров и своего благодетеля графа Аркадьева; положив секатор, он пошел навстречу.

Иван Владимирович уже третий час водил графа по саду, а вопросов тот задавал все больше. «Люблю энтузиастов — их подгонять не нужно, только чуть-чуть помогай», — думал Евгений, слушая Мичурина.

— Иван Владимирович, со следующего года междурядья будем обрабатывать на тракторах, поэтому меньше 5–7 метров не делайте. И подумайте, чем и на какую глубину обрабатывать, чтобы не повредить корни.