Чтение онлайн

Евгений присматривался к Кате, оценивая, потянет ли та задачу создания антибиотика, или хотя бы поможет выйти на нужных людей.

«Пусть станет врачом, а потом посмотрим», — как обычно отложил решение он.

Артур по вечерам исчезал, но по утрам уже не выглядел нашкодившим котом, а в глазах появилась непривычная снисходительность.

Новогодняя неделя промелькнула и 3 января Артур уехал в Вяземское, отягощенный новыми указаниями Аркадьева, а сам Женя вернулся к двум недоделанным двигателям.

5 января 1881 года он пришел в лабораторию и продолжил отладку карбюратора. Результаты были хорошие и, главное, стабильные, так что настроение улучшилось. После долгих праздников хотелось и на работе положительных эмоций. После обеда появился Костович с незнакомым мужчиной обычной внешности, но очень высоким.

— Бруно Тарвас, — высоким голосом с характерным прибалтийским акцентом назвал себя посетитель.

— Бруно — лучший инженер-электрик фирмы Сименса, думаю он поможет нам, — Костович дружелюбно подтолкнул того. — Давай, Женя, объясни ему суть, а то у меня коряво получилось, сам не понял.

Аркадьев подвел Бруно к столу и развернул эскизы. Разговор получился долгим из-за потрясающей въедливости эстонца, который требовал мельчайших деталей. Зато он на «коленке» рассчитал все параметры магнето и твердо пообещал выполнить образец в течение месяца. Финансовые вопросы взял на себя Костович и новый компаньон отбыл восвояси вместе с Костовичем.

Поняв, что магнето скоро будет готово, Женя ускорил работу над свечой зажигания. Тут особых проблем не должно быть, только сам электрод решил делать из стали Мюшетта, как более термостойкой. Изготовив два десятка металлических корпусов и электродов, Аркадьев отправился на фарфоровый завод Гарднера, где долго объяснял, что ему нужно. Как позднее сообразил Женя, вопрос затягивали из-за цены — боялись продешевить. Все-таки компромисс был найден и через две недели обещали сделать. Несмотря на январь, Евгений ушел с завода мокрым — так достали его эти переговоры.

Опять начались занятия, время не хватало, Анна Семеновна днем пропадала в семье сестры, а вечером — обязательная культурная программа, к счастью, через день. Несмотря на любовь и привязанность, отъезд мачехи Евгений воспринял с облегчением.

«Трудно сочетать творческий труд с полноценной семейной жизнью, а ведь у тебя еще и детей нет!» — посетовал будущий инженер и добавил уже вслух:

— Все-таки искусство — это зло!

День 1 марта 1881 года прошел буднично для всей страны и только Евгений Аркадьев радостно потирал руки: «Поменял историю», не зная, однако, в лучшую сторону или нет. Кроме того, наконец-то удалось запустить двухтактный двигатель на спирту с магнето и карбюратором. Таково в мире еще точно не было! Мощность была пустяковой, всего 1 л. с., но вся команда прыгала от радости. Женя решил испытать непрерывную работу хотя бы в течение недели, поэтому Мошков, Крамер и Присс мужественно взяли на себя все тяготы испытателей. Аркадьев на правах руководителя ночью не дежурил, а Костович был занят на своем заводе.

После недели испытаний сплоченный коллектив дружно распил три бутылки шампанского и дал клятву работать вместе до полной победы не важно чего.

Аркадьев не оставлял попыток найти любое упоминание о пенициллине. Он отлично помнил, что в это время какой-то ученый уже открыл бактерицидные свойства плесени, но до лекарства дело не дошло. И вот просматривая «Медицинский вестник», он наткнулся на реферат монографии приват-доцента Полотебнова Алексея Герасимовича «Патологическое значение плесени», написанная еще в 1873 году. Достать монографию не составило труда. В ней писалось о лечебных свойствах грибка Penicillium glaucum в лечении гнойных ран. От радости Женя чуть не запел, но быстро успокоился и стал прикидывать, как этим распорядится.

Стало известно, что 4 марта император подписал «конституцию Лорис-Меликова», где к принятию важнейших законов должны привлекаться все слои общества. Еще через неделю были наполовину отменены выкупные платежи за землю с 1 января 1882 года. Честно говоря, Аркадьеву стало не по себе: он прекрасно понимал, какой удар получили помещики и сколько денег потеряли, в том числе и он сам.

— Что из этого выйдет — мы будем посмотреть, — привычно схохмил Женя. Вечером он собрал совещание участников испытаний.

— Как номинальный руководитель проекта хочу услышать мнение каждого о продолжении работ, — максимально скучным голосом произнес Аркадьев. — Поехали.

— Я считаю нужно немедленно запатентовать оба двигателя, продолжить испытания и пустить в производство, — как всегда первым вылез Присс.

— Насколько я в курсе — двигатели подобного типа уже запатентованы в 64 году Николаусом Отто на двухтактный, а в 77 году им же на четырехтактный, — напомнил Приссу Костович.

— Слава, эти патенты с легкостью можно обойти, правильно я говорю? — Саша Мошков посмотрел на Женю. — Ну и надо увеличивать мощность; такой двигатель только для велосипеда.

— Чтобы увеличить мощность, надо увеличить число цилиндров, а значит нужен соответствующий коленвал — это большая проблема. — Высказался и Леопольд Крамер.

Дальше началась обычная производственная грызня, в которой никто не слушал — все говорили:

— Поставим задачу, и заводские технологи сделают что угодно!

— Магнето и карбюратор еще никто не патентовал!

— А что, двигатель со вспышкой от сжатия кто-нибудь сделал?

— Для самолета нужно не меньше 100 лошадок, а это четыре цилиндра.

— Для дирижабля хватит и три по 50.

— Вы все забыли про катера и подводную лодку.

— Да, а гиппомобиль как у Ленуара?

Аркадьев молча слушал перепалку, делая пометки на листе, а затем, увидев, что соратники начинают ругаться, рявкнул:

— Замолкли! Вы все услышаны пока только мной. Сделаем так: Костович заказывает магнето для своего оппозита и патентует его, Присс и Крамер разрабатывают чертежи 2-х цилиндрового двигателя с коленвалом и договариваются с технологами завода Нобеля, Мошков делает чертежи на двухцилиндровый бензиновый двигатель, я патентую оба двигателя, свечи, карбюратор, магнето и форсунку, ну и помогаю вам посильно. Да, все финансирование за мной. Кроме того, вы будете получать за выполненную работу.

— Этот жадный эстонец требует аж 500 рублей за работу, — возмущенно сказал Костович.

— Оно того стоит, Бруно нам еще понадобится. — Женя достал деньги и передал их сербу. — Встречаемся по мере необходимости, ну а раз в неделю совещание, но по делу, а не как сейчас.

Аркадьев помолчал, оглядывая не особо довольных ребят.

— Да, нужно в две недели запустить новый двигатель, а для этого довести до ума форсунки. Это общая задача, так что жду вас с утра завтра.

Женя чуть не ляпнул «новый дизель», но успел поправится. К счастью, Рудольф Дизель еще не изобрел его.