Чтение онлайн

– Нет, - сказал я.
– Но мой друг пошел взять еще кое-что. Какой-нибудь крем от ран в седьмом ряду, - добавил я. Я знал, что сболтнул лишнего, потому что парню, конечно же, было все равно, какой товар я жду.

– В седьмом ряду?

Затем другой голос, принадлежавший мужчине постарше, произнес:

– Я, пожалуй, пойду, поищу его.
– В его голосе звучало раздражение.
– Этот мальчик прожил здесь большую часть своей жизни. Стэнли Голдфинч сказал мне на прошлой неделе, что видел Мышонка, задержавшегося в этом ряду. Ничего хорошего этот парень не замышляет, я вам точно говорю. Он знает, что в седьмом ряду мы не храним кремы.

– Нет?
– Удивленно спросил я.

Я не был уверен, кто этот человек, но говорил он авторитетно. И он явно был знаком с Гидеоном. Возможно, Гидеон просто ошибся номером ряда, когда упомянул, что неделю назад заглядывал в «Мервз» за кремом.

– Нет, в седьмом ряду мы храним...
– начал было парень, но тут мужчина постарше громко кашлянул.

– Там мы храним салфетки для дам. И другие предметы, о которых нельзя упоминать, - сказал мужчина почти шепотом.

Должно быть, я выглядел таким же растерянным, как и себя чувствовал, потому что парень сказал:

– Дедушка говорит о тампонах и презервативах.

– Кенни!
– закричал пожилой мужчина.

– Что?
– спросил парень.
– Дедушка Мерв, их больше не называют салфетками и неприличными вещами. Полагаю, ты мог бы назвать их резиночками...

Я не обращал внимания на спорящую пару, обдумывая слова Гидеона. Он специально сказал мне, что кремы продаются в седьмом ряду, но, очевидно, солгал на этот счет. Вопрос был в том, почему? Я предположил, что он, возможно, стеснялся покупать женские товары для женщины, с которой встречался. Но интуиция подсказывала мне, что он смотрел не на ту часть седьмого ряда.

Оставались еще презервативы.

Все удовольствие, которое я испытал во время вылазки в город с Гидеоном, разом улетучилось, и я почувствовал легкое головокружение, когда понял, что на самом деле означало изучение Гидеоном седьмого ряда. Осознание того, что он занимался с кем-то сексом, не должно было стать сюрпризом, и, возможно, не стало. Но это было чертовски разочаровывающе, хотя, вероятно, так не должно было быть.

Я не позволил своим эмоциям слишком сильно зациклиться на сексуальном мужчине, уже не раз приходившим мне на помощь.

Мужчине, у которого я теперь прочно засел во френдзоне.

О тлично.

Глава двенадцатая

Гидеон

– Уверен, что с тобой все в порядке?

– Да, все в порядке, - пробормотал Лекс.
– Просто немного устал.

Я знал, что он лжет. Я просто не знал, стоит ли мне говорить ему об этом. Когда мы выехали, он улыбался, а его щеки раскраснелись, что свидетельствовало о его волнении. Он явно считал свой поход в продуктовый магазин победой, но что-то произошло с того момента, как я ходил за кремом с антибиотиками, и до того момента, когда вернулся и все продукты были упакованы.

Я подумал, что, возможно, Кенни сказал что-то, что расстроило Лекса, но когда он прощался с Лексом, я не услышал ничего, что могло бы намекнуть на то, что между ними произошла какая-то стычка. Мерв тоже стоял неподалеку, но я не видел никаких свидетельств того, что он что-то говорил Лексу, потому что Лекс тоже попрощался с ним.

Таким образом, виновником оставался я.

Я попытался вспомнить все, что я сказал или сделал, что могло его расстроить.

– Лекс, я пошел за кремом только потому, что знал, что так будет быстрее. Я не хотел намекать, что ты не сможешь этого сделать.

По дороге я взглянула на Лекса, но он не смотрел на меня, когда отвечал.

– Я не расстроен из-за крема. Честно говоря, Гидеон, я просто устал. Думаю, помимо того, что кофе у Мерва очень плохой, он, должно быть, без кофеина.

Я знал, что он пытается поднять настроение, но его голос звучал так бесстрастно, что у него это никак не получалось.

– Да, наверное, так и есть, - сказал я.

В отличие от поездки в город, дорога домой прошла в абсолютной тишине. Когда мы вернулись в домик Лекса, я помог ему зайти внутрь, а затем выгрузил продукты.

– Хочешь их как-то рассортировать?
– спросил я.

Я почти ожидал, что он скажет, что ему не нужна моя помощь, но, к моему удивлению, он просто сказал:

– Нет, не имеет значения.

Затем он повернулся ко мне спиной и исчез в гостиной, оставив меня раскладывать продукты. Я быстро разложил их и в холодильнике, и в шкафчиках, сделав себе мысленную заметку изучить, как незрячие люди справляются с подобными ситуациями. Я предположил, что, возможно, они использовали ярлыки со шрифтом Брайля, чтобы отслеживать, где что находится, но наверняка были люди, которые, как Лекс, находились на ранних стадиях слепоты и нашли обходные пути, чтобы все еще жить в какой-то степени независимо.

К тому времени, как закончил, я не был уверен, что мне следует делать. Он ожидал, что я уйду? Мой взгляд упал на единственную вещь, которую я не убрал.

Крем с антибиотиками.

Я схватил его и пошел в гостиную. Лекс лежал на диване, покрытом одеялами и подушками. Он все еще спал здесь, внизу?

Глаза Лекса были закрыты, но по его дыханию я понял, что он не спит.

– Хочешь, приготовлю тебе что-нибудь поесть?
– спросил я.

Мне хотелось узнать, какой у него уровень сахара в крови, но это было не мое дело. Он долгое время жил со своей болезнью и знал, как позаботиться о себе. Из его комментариев о том, что у него четверо чрезмерно заботливых старших братьев, я понял, что он не искал кого-то другого, кто бы следил за тем, что он кладет в рот, или за различными цифрами, которые давали ему представление о том, что нужно его организму в какой-либо момент времени.

– Нет, спасибо. Спасибо, что подвез.

Это определенно была отставка. Я не мог не быть немного разочарован его поведением. Вот почему мне не нравилось заводить друзей. Они были для меня слишком обременительны. Или я просто был не из тех, с кем легко дружить.

– Лекс, не возражаешь, если я взгляну на твои ноги? Уверен, что с ними все в порядке, но я знаю, насколько это может быть опасно, если порез…

– Прекрасно, - прервал меня Лекс, садясь. Он начал стаскивать носки, а затем принялся разматывать бинты на ногах. Его движения были резкими и торопливыми.

Значит, он определенно был чем-то недоволен.

Когда его ноги обнажились, он вытянул их на кофейном столике перед диваном. Я придвинулся к нему поближе и сел на стол, затем положил его ступни себе на колени. Я надеялся и молился, чтобы при прикосновении к его коже не было этих коротких электрических разрядов, но даже когда я касался его ног, ощущение не проходило. Я никогда не увлекался ногами, но у Лекса они были великолепны. Как далеко я зашел, думая, что ноги могут быть красивыми?