Чтение онлайн

Я услышал гудки на заднем плане и предположил, что за голосом Серены я слышал шум двигателя. Я почувствовал тошноту, когда понял, почему Гидеон воспроизвел это сообщение для меня.

Я покачал головой, хотя Серена продолжала прощаться со своим старшим ребенком. Маленькая девочка в машине продолжала плакать и визжать.

Мама рядом , Бетти! Мама рядом ! Скоро все закончится! Скоро все закончится…

Серена продолжала повторять одни и те же фразы снова и снова, несмотря на то, что звук удара металла о металл почти заглушил ее. Затем рев двигателя заглушил слова Серены, обращенные к ее маленькой дочери. Серена внезапно закричала, а затем запись прервалась. Я недоверчиво покачал головой, потому что не мог осознать того, что только что услышал.

Серена не только лишила жизни свою маленькую девочку, но и покончила с собой, оставив своей старшей дочери предсмертную записку в виде голосового сообщения.

Я почувствовал, что меня вот-вот стошнит. Я чувствовал, как слезы застилают мне глаза, и мне пришлось протянуть руку, чтобы ухватиться за перила лестницы, чтобы удержаться на ногах.

– Гидеон, - каким-то образом мне удалось выдохнуть, хотя я и не был уверен, как это возможно, так как мое горло казалось полностью сдавленным. Я хотел, чтобы он забрал свое сообщение обратно… чтобы не услышать его.

– Эмма слышала это?
– Выдохнул я.

– Да, - сказал Гидеон.
– Она получила сообщение через тридцать минут после того, как ее мать съехала на машине с обрыва на шоссе Пасифик-Кост в Северной Калифорнии. Водолазы нашли тело Серены в машине. Тело Бетти они так и не нашли.

– Могло ли ее там не...
– начал я, даже не осознав, о чем спрашиваю.

– Нет, - просто ответил Гидеон.
– Свидетели видели ее в машине до того, как Серена съехала с обрыва.

Я не знал, что сказать. Сказать ему, что сожалею, не значило ровным счетом ничего. Он, наверное, слышал это тысячи раз с тех пор, как потерял свою маленькую девочку.

– Гидеон, - беспомощно произнес я.

– Я просто хотел рассказать тебе, чтобы ты знал, почему я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Я услышал шаги Гидеона по снегу. Я понял, что он уходит.

– Гидеон, - сказал я, спускаясь с последних двух ступенек. Но я не обратил внимания, и моя нога соскользнула с одной из ступенек. Я бы полетел, если бы Гидеон не поймал меня за руку.

– Нет, Лекс!
– закричал он, поднимая меня на ноги.
– Я не хочу этого!

– Чего этого?
– Спросил я в замешательстве.
– Я только хочу убедиться...

– В чем? Что я в порядке? Потому что я ни хуя не в порядке! Я никогда не буду в порядке! Вот что я пытаюсь тебе сказать. Один ребенок мертв, другой не хочет со мной разговаривать. Я вернулся в этот захолустный городишко, чтобы меня оставили в покое! Мне просто нужно, чтобы ты оставил меня в покое!

Гидеон отпустил мою руку, но положил ее на перила рядом, чтобы я не потерял ориентир. Его словесная атака ошеломила меня и заставила замолчать, а к тому времени, когда я обрел дар речи, Гидеон уже уходил, хрустя по снегу тяжелыми ботинками. Я услышал, как с грохотом захлопнулась дверца его грузовика, а затем заработал двигатель. У меня подкосились колени, поэтому я опустился на первую ступеньку и слушал, как грузовик отъезжает. Если бы на земле не было снега, я, наверное, услышал бы, как визжат шины по асфальту.

Несмотря на прохладный воздух, мне стало жарко. Я пытался убедить себя не принимать выпад Гидеона на свой счет, но это было нелегко. Он специально попросил меня оставить его в покое. Я подтолкнул его открыться мне, и даже если он тогда не вдавался в подробности, ясно, что я заставил его вспомнить то, чего он не хотел. Слезы, которые я пытался сдержать, хлынули без предупреждения. Я прикрыл рот рукой, чтобы подавить рвущийся наружу всхлип, но не был уверен, зачем я это делаю, ведь я все равно была один.

По крайней мере, мне так казалось.

Потому что, как только я издал первый хриплый крик, холодный нос уткнулся мне в подмышку, а затем влажный язык оставил на моем лице след собачьей слюны. С одной стороны, я был в восторге от того, что Брюер был рядом и утешал меня, но с другой, я боялся того, что это означало для Гидеона. Он даже не попытался позвать пса, чтобы забрать его домой.

Я провел пальцами по мягкой шерсти Брюера. Хаски устроился у меня на коленях и стал скулить. Сколько бы я его ни гладил, пес не переставал скулить. Затем он издал протяжный вой, который пронзил мое и без того истерзанное сердце.

Я прижался головой к Брюеру и прошептал:

– Прости меня, Брюер. Я тоже за него беспокоюсь.

Брюер замолчал и уткнулся мордой мне в подмышку. Одной рукой я успокаивал собаку, а другой нашел свой телефон и проговорил номер, что хотел набрать. Это все, что я мог сделать, чтобы взять себя в руки, когда на другом конце провода ответил грубый голос.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но из меня вырвался лишь сдавленный всхлип, который прозвучал так же безутешно, как скулеж Брюера.

– Лекс, поговори со мной, - почти потребовал мой брат Кинг.

Он так сильно напомнил мне Гидеона, что я бы рассмеялся, если бы мне не было так чертовски больно. Как бы то ни было, я едва смог произнести следующие слова, потому что был в ужасе от того, что впервые в жизни даже мой брат не сможет помочь исправить причиненный мной ущерб.

– Кинг… Кажется, я облажался.

Глава восемнадцатая

Гидеон

Не было никаких сомнений в том, кто именно стучал в мою дверь этой ночью, поэтому я не торопился открывать. Я только что вернулся из своего второго похода в винный магазин за последнюю неделю, так что у меня не было возможности открыть первую из нескольких бутылок виски, которые я купил. Я поумнел и поехал в соседний город, чтобы запастись алкоголем, чтобы мне не пришлось иметь дело с Мервом или кем-нибудь из его назойливых клиентов, которые осуждали бы меня за мои покупки.

Поскольку я оставил Брюера у Лекса, то предполагал, что мне позвонят и попросят приехать и забрать пса, но я был удивлен, что Лекс сам вернул мне животное. Я уже выглянул в окно, когда услышал приближающийся звук мотора, так что, как только увидел гладкую черную машину, проезжающую по подъездной дорожке к моему дому, сразу понял, кто мой посетитель.

Я подавил кислый привкус во рту, который появился вместе с чувством вины за то, как я обошелся с Лексом. Было нечестно вымещать на нем весь свой гнев, но реальность заключалась в том, что я чертовски хорошо старался забыть о том, что Серена сделала с нашими детьми. Другие пытались сделать то же, что и Лекс, но он был первым, кому удалось заставить меня пережить прошлое заново. Это было еще одним доказательством того, что он слишком глубоко запал мне в душу.