Чтение онлайн

«Ищу свою вторую половинку. Мы нашли друг друга — разве это не здорово?»

«Ты ездил в Дельфы?»

«Зачем мне это делать?» — спросил Финеус.

Полистрат ответил мне такой же ухмылкой. «Сдавайся, Фалько!»

«Я ещё ни разу не сдавался». Ни одно дело до этого не проходило для меня так гладко.

День был яркий и солнечный, но путешественники собрались, словно отряд солдат, отправляющихся в лагерь для испытаний на выносливость в далеких снегах Паннонии.

Помимо серториев, скрывавшихся за запечатанными кожаными занавесками, некоторые ехали на ослах, а некоторые шли пешком. Все они закутались в тяжёлые шерстяные плащи, а несколько женщин накинули на плечи ещё и пледы.

Амарантус был в брюках для верховой езды длиной до колен, хотя и шёл пешком. По сигналу к выходу женщины возбуждённо завизжали, и все надели шляпы Hermes с плоскими полями.

Под плащами они проверили сумки с деньгами, которые несли на шеях. В последнюю минуту возникла задержка: Серторий Нигер вылез из кареты, чтобы поискать в сумках свою дорожную доску для игры в нарды. Инд демонстративно посмотрел на переносные солнечные часы. Волькасий уже делал подробные записи на своей вощёной табличке.

Мы помахали им рукой. Никто не спросил нас о Статиане. Они ещё не знали, что мы когда-нибудь снова увидим их всех в Афинах, хотя, возможно, более мудрые предполагали это. Им просто хотелось наконец уйти. Облегчение от того, что им позволили продолжить путь, кружило им голову. Возможно, кто-то был ещё счастливее, думая, что ему удалось избежать разоблачения за убийства.

Мы с Хеленой смотрели им вслед со смешанным чувством разочарования и меланхолии.

Квестор тоже пришёл их проводить. Я объявил, что мы тоже уезжаем.

«Я оставлю здесь Лэмпона, этого свидетеля, которого вы нашли», — настаивал Аквиллий.

Может быть, он думал, что нам нужен домашний поэт. Он ошибался.

«Пожалуйста, обращайтесь. Но пусть даёт концерты. Ему нужны деньги».

«Ты человек сердечный, Фалько».

«Я считаю, что необходимо заботиться о свидетелях. В моей работе их так мало!

«Назовите мне что-нибудь, связанное со Статианом», — хотел помочь квестор.

Он умолял меня: «Любая его часть. Всё, что мы можем сказать, напрямую связано с этим человеком — я немедленно арестую, обещаю вам».

Я знал, что он говорил серьёзно. Он был не хуже, а в некоторых отношениях и лучше большинства молодых людей на официальных должностях. Он был дружелюбным человеком и противостоял коррупции. Я больше никогда его не видел после того, как мы покинули Коринф. На следующий год там случилось разрушительное землетрясение; Аквилий пострадал.

Что касается нас, то без его финансовой поддержки нам пришлось слишком долго добираться до Афин. Мы отправились в путь по дороге, не зная, что сухопутный путь от Истма – один из самых плохих в империи. Он петлял, то поднимаясь, то огибая крутые горные вершины, над Мегароническим заливом. Тропа часто была настолько узкой и разъеденной, что только верные ослы, цепочкой идущие по ней, могли пробираться по ней. Иногда вьючные животные не могли удержаться на ногах и падали.

Отвесный обрыв в море. Эта дорога пользовалась дурной славой на протяжении веков. Елена рассказывала, что именно здесь скрывались бессердечные разбойники, в том числе легендарный Скирон, который заставлял путников омывать себе ноги, а затем пинал их прямо со скалы.

Я простонал и сказал, что мне всегда нравились хорошие легенды. Затем я повёл нас по тропинке к воде в Мегаре. Елена продала драгоценности, и мы доплыли до Пирея на корабле.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ АФИНЫ

На первый взгляд посетители могли бы усомниться в том, что это знаменитый город афинян, но вскоре им пришлось бы в это поверить. Ведь самые красивые

В мире есть вещи... У них есть праздники всех видов, искушения и возбуждение ума от многих различных философов; есть много способов развлечь себя и непрерывные зрелища... присутствие иностранцев, к которому они все привыкли и которое соответствует их темпераментам, заставляет их обращать свои мысли к приятным вещам...

Гераклид Критский

ЛИИ

Афины.

ЛИВ

Конечно, мы увидели Акрополь. Вот он, величественный на своём величественном утёсе, усеянный монументальными воротами и ярко расписанными храмами, как и положено. Наши сердца замерли – моё лишь на мгновение. Остальные продолжали щуриться вдаль, пытаясь разглядеть свет, отражавшийся от бронзового шлема на огромной статуе Афины. Я был слишком занят, высматривая пьяных философов, старух-однодневок, неуклюжих карманников и бродячих овец. Да, я сказал овец.

Как обычно, мы приземлились слишком поздно вечером. К тому времени, как нам удалось договориться об аренде повозки по более-менее грабительской цене, уже стемнело.

У нас кончались деньги. Елена могла завтра обратиться к банкиру своего отца, и я знал, что у папы здесь есть финансовый знакомый, которого я попытаюсь обманом заставить расстаться с деньгами. Но в тот вечер у нас оставалось ровно столько наличных, чтобы довезти вещи до города, и не осталось денег на залог в гостинице. Елена отметила на своей верной карте особняк с четырьмя башнями, где мы мечтали пожить в роскоши и отдохнуть от лишений, связанных с «Элефантом в Коринфе», – но не сегодня, друзья мои.

Мы знали, где живёт Элиан. Хотя сенаторы и их семьи по обычаю селятся в аристократических кругах, никто не ожидает, что студент будет обременять себя бесконечной вежливостью с каким-то старым дядей, которого его отец знал смутно тридцать лет назад. Наш сын снимал комнату. К его несчастью, он рассказал нам, где она находится. Мы вшестером направились туда, и, поскольку Авла не было, а мы были измотаны, мы заняли комнату и легли спать.

«Вот это совет! Как такой воспитанный мальчик может здесь оставаться? Мама будет в ужасе».

«Держу пари, твоему отцу нравится цена... У этой кровати нет шнуров для матраса.

«Неудивительно, что он всю ночь не выходит из дома».

На самом деле Авл вернулся домой примерно через четыре часа после наступления темноты. Мы узнали об этом, когда Нукс залаяла на него. Она, возможно, и не узнала Авла, но он знал, кто она, даже в темноте, и раздражённо прорычал моё имя. Как и большинство студентов, он ничуть не удивился, обнаружив в своей комнате шестерых человек, некоторых из которых никогда раньше не встречал, крепко спящими. Он втиснулся между Гаем и Корнелием, скинул в угол свои тяжёлые вещи и снова замолчал.

«Кто этот человек?» — услышал я шепот Корнелиуса, обращающегося к Гаю.

«Совершенно незнакомый мне человек. Дай ему коленом по яйцам, если он попытается тебя беспокоить».

«Держите колени при себе, или я вас поймаю!» — заметил Авл кристаллическим голосом сына сенатора.

После короткой паузы Гай изобразил извинение. «Любой друг дяди Маркуса — это... идиот».

С глубоким вздохом Елена приказала: «Пожалуйста, замолчите все!» Я обнаружила, что не могу заснуть после того, как они меня потревожили. Когда вошёл Авл, мне показалось вежливым проснуться и пробормотать: «Привет, это мы!» Как глава группы, я признала, что вопросы этикета – моя обязанность; я не могла доверить Нуксу приветствие нашего хозяина. Теперь я лежала без сна, нежно прижимая Елену к плечу и время от времени ворочаясь, когда она брыкалась во сне. В её голове, вероятно, всё ещё шла из Коринфа. За ставнями город захватили совы Афины. Громкость храпа в комнате постепенно нарастала, ведомая собакой; громкость уличных драк постепенно стихала. Это позволило мне услышать писк и возню афинских крыс.