Чтение онлайн

Мы оказались на ночной улице, где вечерние фонари, в связи с поздним временем, горели тускло и через один. Мы не пошли ни к метро, ни к Залу Ожидания; Дик сразу свернул в служебный проход вдоль гостиницы, оттуда – в совсем темный, узкий технический тоннель, в котором Ланселот зажег фонарь (крохотный, но мощный фонарик помещался у него в браслете часов). Этим тоннелем мы шли, петляя, едва ли не целый километр, как выяснилось – пройдя вдоль всего квартала между гостиницей и стадионом. Потом был пассажирский транспортер в узком транспортном проезде вдоль внешней стены стадиона – мягко текущая лента, на которой можно было сесть на забавно вспучивающееся из ниоткуда и костенеющее под тобой кресло. Мы с Мари как повалились на эти не слишком-то удобные сиденья, так и прилипли к ним: я решительно не был расположен ходить или стоять ни секундой больше, чем это было совершенно необходимо, и видно было, что Мари к этому расположена была еще меньше. Святослав, впрочем, был так очарован таинственно возникающим и исчезающим креслом, что все десять минут пути играл с ним, вскакивая на ноги и тут же обрушиваясь спиной вперед на пустую ползущую ленту – чтобы тут же очутиться надежно сидящим на взявшемся ниоткуда сиденье.

Потом мы ехали в магистральном экспрессе, более комфортном и скоростном, чем метро. Там мы наконец немного поспали. В семь утра по абсолютному мы, зевая и протирая глаза, вышли на станции «Транзит – Восточное Старое Ядро». В семь тридцать пять добрались до станции метро «Технологический институт имени Мессершмидта» – название изрядно меня повеселило (хотя я беспрестанно зевал и еле волочил ноги). Около восьми утра мы уже поселились в маленькой институтской гостинице, где документы вновь предъявили Дик и Фродо – но это были не те документы, по которым мы селились в «Шелке и бархате». Вот, оказывается, за чем ездил вчера Дик! Уж не знаю, где и как он сделал это, но те из нас, у кого были хоть какие-то галактические документы – то есть он сам, Фродо и Ланселот – получили новенькие карточки членов «Добровольной Галактической ассоциации содействию развития любительского космояхтинга», организации весьма почтенной, имеющей в Империи сотни тысяч членов и разветвленную инфраструктуру. Документы имели важнейшее отличие от подлинных паспортов их владельцев: в них были другие имена и другое гражданство, хотя фотографии и биометрия были подлинные. Фродо Таук, гражданин имперской колонии Новая Голубая Земля, стал именоваться Фарго Драйклекс и превратился в подданного Имперской Метрополии из Космопорта. Я отметил про себя, что в Космопорте много немецких фамилий, и что новая фамилия Фродо буквально означает «Три Кляксы». Подданный Имперской Метрополии из Космопорта Ричард Лестер гражданства не поменял, но превратился в Лестера Ричардса. Что до гражданина Свободного Мира Элевайн Робина Локсли, то он теперь стал Ланселотом Худом, что было вполне логично: ведь Робин Локсли и Робин Гуд – одно и то же лицо, а сделать прозвище именем совсем несложно. Святослав, Като, я и Мари для поселения никаких документов не показывали: достаточно было, что документы предъявили один-двое из нас, в этом отношении Космопорт был очень либерален.

Класс отеля – вернее, хостела – «Старина Мессершмидт» был ниже, чем у «Шелка и бархата», всего одна звезда, но зато здесь были одноместные комнаты, расположенные блоками по восемь с общей кухней и столовой; хостел был полупуст, так как период абитуры, на который он был, собственно, рассчитан, еще не наступил, и мы без помех заняли целый блок, заплатив и за лишнюю – восьмую – комнатушку, так что теперь мы могли нормально организовать охрану блока. Я поселился в ближней ко входу комнате, вновь установив у самой двери – так, чтобы видеть его с постели – хрустальный шар; напротив меня поселился Святослав, рядом с ним – Като, а рядом со мной – Ланселот, так что в случае чего было нетрудно поднять тревогу и перекрыть вход в блок.

В восемь двадцать я наконец упал на кровать и моментально заснул. И спал до часу дня. Нас никто не побеспокоил, и шар нейтрально поблескивал на полочке у двери, когда я открыл глаза. Я несколько секунд вспоминал, где я и почему, а вспомнив – вскочил. У меня откуда-то была твердая уверенность в том, что сегодня должно случиться что-то очень важное. Так оно и оказалось.

В столовой блока, скромно обставленной и довольно унылой, сидели за широким столом Фродо и Дик. В углу в потертом мягком кресле Святослав полировал куском кожи лезвие меча. Остальные, видимо, были в комнатах.

– Проснулся? – Фродо был озабочен. – Слушай, я проверил по всем возможным каналам эту злосчастную, Графа Роланда. Она, судя по всему, совсем не та, за кого себя выдает, но кто она такая – выяснить невозможно. Мне написал МегаСан. Он, как и мы, очень озадачен ее поведением, и еще: он то ли проговорился, то ли специально выдал мне одну информацию… точнее, подсказал, как связать одно с другим. Гляди.

Фродо подтолкнул ко мне свой блокнот, который лежал перед ним на столе.

Я повернул невесомую книжицу к себе и тут же увидел большой прямоугольник виртуального экрана, висящий над блокнотом в воздухе, и светящуюся панель клавиатуры, проецирующуюся прямо на поверхность стола. Одно из окон занимало большую часть экрана: как я понял, оно содержало письмо – нечто вроде тех посланий электронной почты, которыми мы в Институте экономики обменивались по внутренней сети, но только выглядящее в точности как напечатанный на бумаге документ. Правда, один абзац был выделен фиолетовым, как будто кто-то аккуратно заштриховал этот абзац на бумаге толстым фломастером, в результате чего все буквы в нем из черных стали почему-то белыми.

«Касательно твоего сообщения. Мы сопоставили несколько источников. Подмастерья зашевелились пять дней назад. Когда он был в ЗД, какой-то груз был доставлен из Старого мира и отправлен туда же, куда затем отбыл и он. В ЗД фиксируется неживое. Не думаешь ли ты, что члены Любителей должны быть в курсе? И еще: у тебя ведь есть земляки среди Любителей.»

Я вернул блокнот Фродо.

– Я ничего не понял, честно говоря. У нас есть что-нибудь съестное? Я бы кофе попил.

Дик поднялся.

– Сейчас я тебе завтрак закажу, мы-то уже поели. Кофе вон, в кофеварке. Справишься?

Я осторожно пригляделся к этой кофеварке (если бы Дик не назвал так этот аппарат, я никогда в жизни не догадался бы о его назначении), осторожно вставил в гнездо один из стаканчиков толстого вспененного пластика, торчавших из специальной кассеты рядом с прибором, и нажал на единственный участок передней панели, который, сообразно с моим скудным опытом общения с теперешней бытовой техникой, мог как-то соотноситься с кнопкой включения-выключения прежних времен. Раздалось шипение, бульканье, и в стаканчик пролилась черная дымящаяся жидкость, запахом немного напоминавшая кофе. Тем временем Святослав откуда-то из стены вынул большой, едва ли не в локоть длиной, сэндвич, завернутый в тонкую прозрачную пленку и при этом горячий. Я уже знал, откуда он его достал: это была Доставка, входившая в стоимость номеров. Меню Доставки было очень скудное и не слишком вкусное, но вполне удовлетворяло самым главным для нас показателям – было сытным и доставлялось практически моментально. Как именно – я даже голову ломать не хотел.

Святослав из своего кресла, вытянув меч перед собой и, глядя одним глазом вдоль лезвия, заметил:

– Кофе этот ваш не могу пить, противный он, и изжога от него сильная. Возьми, э-э… Майк, квасу. Дик мне квасу с утра заказал. Слабый квас, но добрый, пить можно.

Я сделал глоток кофе, действительно тошнотворного – водянистого, приторно-сладкого и совершенно не похожего на кофе по вкусу – и тут же отставил. Бутылка, которую Святослав передвинул ко мне по столу концом меча, и впрямь имела надпись «ПРЕМИУМ СИБИРЬ КВАС». Я осторожно попробовал. Это был квас. Действительно, слабоватый, но с хлебным запахом и приятно кисленький. Чего только не встретишь в этом мире.

Фродо протянул мне стаканчик:

– Налей мне, пожалуйста. Хочу попробовать.

Я налил ему кваса, он отпил, некоторое время подержал пузыристый напиток во рту, затем проглотил и вежливо сказал:

– Интересный вкус. Мне нравится больше, чем кола.

Я усмехнулся, пережевывая сэндвич, и ничего не ответил. Фродо тем временем повернул ко мне экран блокнота и проговорил:

– Вот смотри. «Подмастерья зашевелились пять дней назад». Подмастерья – это агенты Хозяина, люди, которые находятся на его стороне.

– Не могу понять, зачем они ему, – пожал я плечами. – Разве ему недостаточно некробиотики? Ангов?

– Помимо ангов, у него есть и другие некробиотические создания, – отозвался Дик, который стоял рядом с креслом Святослава, упершись руками в колени, и внимательно разглядывал лезвие вместе со Святославом. Святослав показал ему какую-то зазубринку, и оба озабоченно покачали головами.

– Это верно, – кивнул Фродо. – Демоны гаки, шайтаны, гарпии, ламии, доппельгангеры… Но людей у него тоже хватает, и иногда они незаменимы. Как бы он действовал внутри человеческих обществ через гоблинов? А самое главное – неважно, на что ему люди: важно, что многим людям нужен он. Многие всю жизнь сознательно ищут возможности отдаться ему, служить ему. Он – сила, огромная сила, и многие находятся под его мрачным очарованием. Ладно, давай продолжим… «Когда он был в ЗД, какой-то груз был доставлен из Старого мира и отправлен туда же, куда затем отбыл и он». ЗД – это Звездный Дом, то есть Космопорт. Старый мир – Солнечная Система… «В ЗД фиксируется неживое». Это значит, специалисты Службы обнаружили и некробиотику прямо здесь, в Космопорте. Ну, это меня как раз не удивляет. МегаСан этому раньше никогда не верил, но я-то давно и наверняка знаю, что Хозяин пользуется некросущностями прямо в Космопорте. «Не думаешь ли ты, что члены Любителей должны быть в курсе?». Вот это и есть та подсказка. Любители – это Общество Единого Сущего. Вообще-то все считают, что это новый синкретический религиозный культ. Но я уверен, что почитание Единого Сущего сильно связано с влюбленностью в Хозяина. Это, увы, в Космопорте становится модой. И МегаСан совершенно прав: мы можем справиться у членов Общества, они должны быть в курсе нового этапа его деятельности – ведь они так любят все, что он делает, а он так любит пропагандировать среди своих то, что он делает… «И еще: у тебя ведь есть земляки среди Любителей». Он прав, есть. Причем в самой верхушке. Ты поел, Майк? Доедай. Дик остается за старшего, а мы с тобой сейчас поедем повидаться кое с кем.

Из всех районов Космопорта, что я видел, Старое Ядро нравилось мне больше всего, хотя в шумных туристических кварталах Залов Ожидания была своя прелесть. Все в Старом Ядре было поменьше размерами и поскромнее, чем в более современных районах, но зато здесь постоянно чувствовался Высокий Класс. Все было так изящно, удобно и приятно для глаза – невольно начнешь думать, что Космопорт и впрямь центр Вселенной, как об этом твердят туристические проспекты на стендах у каждого прилавка, у каждой кассы. А Дом Радио понравился мне сильнее всего. Его бесконечные этажи тянулись сквозь несколько секторов Старого Ядра в западной части, недалеко и от огромного мрачного комплекса Службы Безопасности Империи, и от Центра – парадной витрины туристического Космопорта.