Чтение онлайн

Спустя два часа Фелиция беспокойно переместилась к туалетному столику и закричала из-под фена.

— Почти закончила?

Амелия фыркнула.

— Мы еще даже не начали делать макияж.

Великолепно. Какого черта Саймон делал, пока Амелия и ее подруга играли во Франкенштейна?

Она слышала, как люди входили и выходили. Сотрудник отеля убрал посуду, появился камердинер Саймона с одеждой. Саймон и третий человек, которого Фелиция не могла опознать, обсуждали что-то тихим тоном. Мужчина пробыл почти час. Что, черт возьми, это было?

— Не отвлечена, — упрекнула Амелия.

— Я не привыкла так ухаживать за собой.

Женщина щипнула брови, и Фелиция вздрогнула.

— Ауч!

— Это видно.

Казалось, вечность спустя Амелия, наконец, наложила последний слой губной помады на ее губы и отступила, чтобы изучить результаты работы. Она подарила Фелиции радостную улыбку.

— Красавица. Сегодня ты вскружишь всем головы. Я бы сказала, что Харстгров втрескается по уши, но, осмелюсь сказать, он уже влюблен. Смотри.

На подкашивающихся ногах Фелиция стояла и смотрела на себя в зеркало, яростно моргая. Она почти не узнала себя. Ее естественно волнистые волосы были распушены в блестящие, локоны, которые подчеркивали их естественные блики. Ее глаза, обрамленные мягким коричневым, никогда не выглядели более синими и экзотическими, в то время как скулы были ярко выражены. Все ее лицо светилось. Амелия накрасила губы ярко-коралловым, и они выглядели не как иначе, как надутыми.

— О, мой бог… вау!

Амелия начала очищать инструменты своего ремесла.

— Моя работа завершена. Твое платье и все, что нужно надеть, висит в шкафу.

Фелиция пробралась в соседнее помещение и включила свет. Она задохнулась от потока золотого шелка, ниспадающего с вешалки и падающего на пол.

— Это великолепно!

— Цвет идеально подходит для тебя. Туфли стоят в углу. У Харстгрова твои драгоценности на вечер. До свидания, дорогая.

— До свидания. Ты гений.

— Пожалуйста.

С этим женщина и ее помощница ушли. Фелиция посмотрела на себя в зеркало, и ее уверенность возросла. Такая женщина, как она, может привлечь такого мужчину, как Саймон.

Возможно, но это не сделает ее неуязвимой к возможности разбитого сердца.

Когда она потянулась к платью, ее улыбка исчезла.

Спустя несколько мгновений обдумывания тревожных мыслей Фелиция обвязала пояс вокруг талии. Удивительно. Все идеально подходило. Легкое, в греческом стиле, с изюминкой в стиле Кэтрин Хепберн, шелковое платье облегало грудь и сужалось на талии, подчеркнутое широкой полосой шелка, а затем спадало, на ноги. Она шагнула в черные босоножки, которые были явно дорогими и ощущались подобно облаку.

Мгновение спустя Саймон постучал в дверь.

— Готова? Мы за моду с опозданием.

Она открыла дверь. Он произвел на нее впечатление своей свежей стрижкой и облегающим смокингом. Обходительный и спокойный. Смертоносный для ее сердца.

Когда он перевел на нее глаза, у него отвисла челюсть.

— Ошеломляющая.

У него перехватило дыхание.

— Я всегда знал, что ты красивая, но сегодня… ты такая сексуальная, Солнышко.

Жаль, что мы не можем остаться.

— Великолепная идея!

Он с сожалением покачал головой.

— Хорошая попытка. Все это является частью плана.

Фелиция подавила ругательство.

— Куда мы направляемся? И сколько людей увидят наши фотографии к нашему приезду?

— Это благотворительный ужин, и, вероятно, уже видели все. Просто улыбайся. Я обещаю, что позабочусь об остальном.

Он взял ее руку в свою.

В спальне он вручил ей тонкое черное шерстяное пальто. Вокруг ее шеи надел великолепный ряд огромных блестящих черных и золотых сфер, украшенных алмазными ронделями. Он приложил точно такие же к ее ушам.

— Они просто великолепны! — ахнула она. — Это жемчуг?

Он кивнул головой.

— Черный и золотой, таитянский.

— Они идеальны, — вздохнула она, перебирая их в зеркале.

— Тогда они подходят тебе.

Такая чрезмерная лесть, но когда он говорил эти слова, его искренность не была ошибкой. Ее сердце оттаяло еще немного.

— Разве они не очень редкие? И очень дорогие?

— Так мне сказали.

Ее поразила шокирующая мысль.

— Скажи мне, что ты одолжил их.

Призрак улыбки пересек его лицо.

— Если они тебе не понравились, то вернутся завтра назад.

Фелиция чуть не подавилась.

— Ты их купил?

Саймон пожал плечами, что, по ее мнению, означало "да".

— Я не могу принять что-то такое экстравагантное.

— Ты не принимаешь, я даю их тебе. Больше никаких споров. Теперь…

Он протянул ей тяжелую подходящую по цвету бледно-палевую сумочку.

— Дневник Апокалипсиса спрятан там. Амелия положила туда и помаду, и я скажу тебе под страхом смерти, что ты должна подкрашивать губки.

Несмотря на нервы, трепещущие в ее животе, Фелиция улыбнулась.

— Хм. Возможно, мне придется размазать помаду самому, чтобы проверить твое умение применять ее.

— Саймон…

— Ах, — с сожалением сказал он.

— Еще одна речь, где ты велишь мне держать дистанцию. Тебе не приходило в голову, что я не слушаю?

Нет, она поняла это громко и ясно.

— Значит, мои желания не имеют значения?

— Дело не в этом.

Он взял Фелицию за руку, прижав лоб к ее руке.

— Ты прячешься не только от меня, но и от себя. Однажды ты увидишь, каково это — быть по-настоящему любимым и любить в ответ… ну, а если ты захочешь вернуться к своему замурованному существованию, я сделаю все возможное, чтобы дать тебе то, что ты желаешь. Но я не думаю, что ты хочешь провести остаток своей жизни в одиночестве.

Фелиция тяжело дышала. Он так быстро добрался до сути дела. Как он сумел озвучить ее самые большие страхи и заставил ее увидеть их с совершенно другого ракурса? Что, если он прав? А что, если что-то их разлучит?