Чтение онлайн

Сам алтарь простой. о. Стул Кастильоне сделан из дерева, цвет которого соответствует цвету скамеек. Затем из-за алтаря поднимается сам Иисус Христос, навеки проклятый висеть на кресте. Временами я даже не могу заставить себя взглянуть на Иисуса, не в силах увидеть его страдающее лицо, навсегда запечатлевшееся в камне, пока он переносит свое распятие.

Он так много пострадал за наши грехи и отдал свою жизнь самой ужасной из смертей, но такая простая вещь, как уход от спора, иногда кажется мне невозможной.

Стыд снова поглощает меня целиком, когда я иду по проходу пустой церкви и сажусь на вторую скамью, сложив руки вместе и склонив голову в молитве.

Вскоре после того, как я сижу, медленная, уверенная походка о. Кастильоне, шаркающий по проходу, достигает моих ушей. Он останавливается рядом со мной, его дружелюбная рука предлагает мне утешение, когда он сжимает мое плечо.

— Сал, мой мальчик. Приятно видеть тебя.

У отца сильный итальянский акцент, который не изменился за годы жизни в Америке. Это напоминает мне моего нон-но, упокой господь его душу.

— Спасибо, отец.

Как и Иисусу, мне трудно смотреть в глаза о. Кастильоне. Доброту в его взгляде трудно принять. Ярость и ненависть мне гораздо легче принять, потому что это мой язык. Прошло много лет с тех пор, как я чувствовал что-то другое, потому что в моем мире легче быть оцепенелым и забыть, как чувствовать.

Он хлопает меня по спине, пока я пристально смотрю в землю перед собой.

— Я чувствую твое горе. Скажи мне, что тебя беспокоит, сынок. Хочешь присоединиться ко мне в исповедальне?

— Я ничей сын, — бормочу я в ответ, тут же сожалея о том, что набросился.

Отец не возмущается моими словами.

— Ах, это может быть правдой за пределами этих залов, но здесь, под этой крышей, окруженные любовью Бога, мы все его дети.

Я сильно моргаю и поворачиваюсь к нему лицом.

— Как ты это делаешь, отец? Как вы остаетесь здесь год за годом, когда на ваши плечи ложатся грехи и печали всего общества? Как вы выдерживаете давление, когда ваши колени угрожают подогнуться?

Взгляд отца смягчается, и его морщинистое лицо дарит мне дружелюбную улыбку.

— Я обращаюсь к Богу. Он разделяет мое бремя и напоминает мне, что у обладания такой властью есть последствия. Тяжела корона, сын мой. Сползай вниз, пусть старик сядет рядом с тобой.

Я сползаю вниз, позволяя отцу отдохнуть рядом со мной своими старыми костями. Он смотрит на Иисуса с такой любовью в глазах, что мне становится почти не по себе.

— В нашей жизни бывают моменты, когда давление кажется слишком большим. Времена, когда мы хотим пойти по более легкому пути, даже если он не правильный. Это те времена, когда мы больше всего нуждаемся в Боге, когда нам нужно остановиться и прислушаться. Хаос часто топит нас в своей ледяной хватке, замораживая наши сердца и притупляя разум. Дьявол видит возможность нанести удар, когда мы слабее всего. Он процветает в наших страданиях, прокладывая себе путь в наши души и призывая нас идти по легкому пути.

Я обдумываю его слова.

— А что произойдет, если мы уже пошли по низкому пути? Что, если его хватка на тебе слишком сильна, чтобы поколебаться?

Отец крутит ручку своей трости.

— Никогда не поздно изменить ход своей жизни, сынок. Никогда не поздно отпустить свой гнев, разделить свое бремя с теми, кто любит вас, и позволить счастью вернуться в свое сердце.

Эмоции переполняют мое горло, но я проглатываю их, заставляя отступить жжение в глазах.

— Это девочка, не так ли? — многозначительно спрашивает отец.

Вздохнув, я поворачиваюсь к нему лицом.

— Откуда ты знаешь?

Он улыбается мне.

— Пожилой человек может рассказать эти вещи после долгих лет разделения бремени своей общины. Расскажите мне о ней. Какое первое слово приходит вам на ум, когда вы видите ее лицо?

— Враг, — выпаливаю я, и отец выгибает кустистые брови. — Она дочь моего величайшего противника, девушка, о которой я не должен позволять себе заботиться из-за того, кто она такая.

— Она не твой противник, ты только что сам это сказал. Вы не можете винить девочку за то, что она родилась, не больше, чем вы можете злиться на цветок за то, что он вырос. Она не имела над этим контроля. Она выбирала своего отца не больше, чем цветок выбирал семена для посадки. Разве ты не видишь? Это все часть Божьего плана. Это твое испытание, Сальваторе. Это твой шанс. В жизни не бывает случайностей. Все происходит по какой-то причине, и вам решать, идти ли трудным путем и делать трудный выбор. Ты будешь для них лучшим человеком.

Гнев был для меня таким костылем. Легче ненавидеть все и всех, чем снова открыться для любви. Я попробовал это однажды, и потеря этого чуть не сломала меня.

— Я годами тонул в ненависти и боли. Я не знаю, смогу ли я видеть дальше этого.

Отец снова сжимает мое плечо.

— Тебе не обязательно быть тем мужчиной, которого от тебя ожидают. Вы можете стать чем-то другим, лучшей версией себя, чем-то большим, чем имя, которое вызывает страх. Спросите себя, кто такой Сальваторе Моретти? Если вам не нравится ответ, будьте достаточно сильны, чтобы изменить его. Верный путь никогда не бывает легким, сынок, но если ты слишком долго будешь идти по ложному пути, ты можешь потерять себя навсегда.

Моя грудь сжимается, когда я думаю обо всех своих ошибках и о том, как сильно я причинил этой девушке боль за то, что не поддается ее контролю, затем мои мысли переключаются на Лили, которую постигла та же участь, что и Валентину. Я понимаю, что стал монстром в своей собственной истории. Я не лучше Карло Росси.

— Я просто потерялся, отец, — признаюсь я.

Отец Кастильоне хлопает меня по плечу, затем сжимает трость, чтобы помочь ему встать. Он соскальзывает со скамьи и смотрит на меня.

— Тогда позволь ей помочь тебе найти свой путь. Пусть она будет светом, который выведет вас из тьмы. Бог пострадал за наши грехи, пора вам искупить свои.

С этими словами он шаркает по проходу, заставляя меня хорошенько подумать о своем следующем шаге. Я вижу только два варианта.

Либо я могу продолжать идти по этому пути смерти и разрушения, а мое сердце станет неприступной крепостью, либо я могу позволить трещине в своей стене вырасти и позволить себе снова чувствовать, рискуя разбитым сердцем ради шанса на спасение.

Вопрос в том, достаточно ли я храбр, чтобы выбрать трудный путь?

Если нет, мне нужно быть достаточно храбрым, чтобы страдать от последствий.

Глава тридцать шестая

Валентина

Боль внизу живота заставляет меня стонать. Я не хотела просыпаться от этого, хотя я знала, что это произойдет, потому что противозачаточные таблетки на этой неделе — плацебо. Армани ждет меня в спортзале этим утром, наша поездка уже спланирована.

Забегая в ванную, я спускаю штаны и вытираюсь, проверяя туалетную бумагу.