Чтение онлайн

Идея пришла, простая, как три рубля. Надо было просто напиться. Если сегодня напьёмся, завтра нас выпишут за нарушение режима. Какой простой план! К его реализации мы приступили сразу же. В магазин почему то пошёл самый хромой, Дима, аппарат Елизарова у него заканчивался в самом паху. Спонсорами мероприятия были те, у кого были деньги. Я не знаю почему на это согласилась вторая особа женского пола, Лида, у неё, единственной не было инвалидности, и нарушение режима было чревато санкциями. Конечно мы были молодыми и дурным, спишем все на это.

Пить мы начали после ужина, на полный желудок, но это не имело значения, например для меня. При моем весе достаточно было просто понюхать портвейн в стакане, и я бы опьянела. Ну а мы принимали внутрь , пьянели и веселились, так веселились, что это видела вся больница. Мы горланили песни, парни оказывали внимание медсестрам, Лида танцевала на лавке в парке, у неё ноги были здоровые. В общем, нас заметили, вернули в палаты, вкололи снотворное, а утром выписали за нарушение режима, все, как мы хотели.

Глава 3. Привыкай жить по другому

На следующее утро нас выписали, и ещё до обеда я была дома. Я попала в место, где все осталось по старому. Примерно полгода назад отсюда ушла на работу та , давнишняя Галя, здоровая, счастливая, уверенная в завтрашнем дне. А сегодня сюда вернулась тоже Галя, но совсем другая, поломанная, уставшая, убитая страхом. И вот эта новая Галя стояла посреди старой комнаты и не знала, что делать, то ли упасть на пол и биться в истерике, то ли зарыдать от осознания происшедшего, то ли взять себя в руки и подумать о том, как жить дальше.

Меня здесь не было почти полгода, мама ничего тут не убирала, только вытирала пыль и мыла полы. На кресле валялась одежда, которую я носила тогда, в той жизни, эта одежда лежала так, как оставила её я, она ждала меня! И я впервые осознала, что я никогда больше не смогу надеть мини юбку, шорты и туфли на каблуках! Да какое мини? Я даже юбки , просто юбки не смогу носить, я просто обречена на брюки! Конечно сейчас я ношу и шорты и юбки, но я давно поменяла статус, из потерянной безногой девочки я превратилась в уверенную безногую женщину.

Я села на диван и заплакала, слезы лились, как из ведра. Из меня выливался стресс, из меня выливались полугодичные переживания, из меня лилась ручьём моя жалость к себе, из меня лилось все, что накопилось за полгода в больнице, и я не могла остановить этот поток. Я рыдала взахлёб, мне казалось, что я сейчас захлебнусь собственными слезами. Рыдала я ещё от того, что не знала, как дальше жить, что делать, как смирится с тем, что со мной случилось и можно ли с этим смирится.

Мой мозг кипел, глаза плакали, а рядом сидела мама, которая тоже тихо плакала, потому что тоже не знала, что делать. Из маминых глаз просто беззвучно текли слезы, она смотрела на меня и не знала как поддержать свою сломленную безногую дочь. И не было на свете человека, который в тот момент мог дать совет двум родным душам , мне и маме, как поступить в такой ситуации и куда дальше идти. И мы сидели обнявшись и плакали, и маме тоже нужна была поддержка, потому что , мне кажется, что ей в той ситуации было ещё тяжелее, чем мне.

Первая себя взяла себя в руки конечно мама. Она встала и пошла на кухню ставить чайник. Нам надо было перекинуть свои мысли на что нибудь другое, а то можно было утонуть в д@рьме. Запах кофе в те времена казался волшебным, ведь я за полгода ничего не пила, кроме больничного чая и компота из кураги, и травяной чая у моих спасительниц. А ещё мама сгоношила салатик из помидоров с деревенской сметаной и порезала хлеб нашего, Иркутского хлебозавода, у которого даже сейчас волшебный вкус. Я с аппетитом все это поедала, ведь я забыла, чем когда то питалась в своём родном доме. Наши мысли перекинулись на еду, и мы стали говорить о вкусе кофе и о помидорах, которым очень подходит деревенская сметана.

А потом мы пошли убираться в моей комнате. Я уже почти спокойно делила вещи из шкафа на две стопки. Одна стопка, это те, которые буду носить, а вторая стопка, это те, которые теперь носить невозможно по физическим данным. Так я убралась в шкафу, разгребла все на столе и помыла полы. Это действительно очень отвлекает от гнусных мыслей. Мама помыла окно, мы поменяли шторки, и комната уже меньше напоминала о прошлом. В углу свое место заняли костыли, а у дивана теперь стоял один тапочек, и мне надо было как то понять, что это навсегда.

К вечеру мы убрались везде, у меня славно получалось мыть пол, сидя на попе. После полов я приготовила классный ужин из трех блюд, салат, запечённое мясо, и рыбный пирог. Моя мама никогда не любила готовить, а покушать очень даже любила, поэтому я старалась для неё. Мама посмотрев на накрытый стол, достала коньячок. Она конечно зря это сделала, но тогда она ещё не знала, что её дочь алкоголичка. Да я и сама тогда об этом не догадывалась, ну и слава богу, с одной стороны.

За столом мы наконец то стали разговаривать о будущем. Надо было залечивать мою ногу и думать как жить дальше. Поэтому мы сейчас ляжем спать, а завтра отправимся к врачу, который должен мне рассказать, что надо делать, чтобы мой шов зажил, как можно быстрее. Из больницы надо сходить в институт, и попробовать перевестись на очное, так как работать я в ближайшее время не буду, и все время можно посвятить учёбе. Я слабо понимала, как буду ходить в институт на костылях, но с мамой соглашалась, потому что верила ей. Да и некому мне было больше верить.

Вообще, даже если учесть, что со мной случилось страшное и необратимое, я очень удачно попала в д@рьмо, так как это случилось на работе. Конечно я это утрирую, ну потому что..... была производственная травма со всеми вытекающими. Пенсия у меня была, как у людей получка, о деньгах можно было не думать, а думать о том, как жить дальше. А моя мама была женщиной мудрой и опытной, и поэтому понимала и осознавала все перспективы жизни одноногой девочки в стране под названием СССР.

От любопытства я перед сном разбинтовала ногу и решила посмотреть, как прошёл активный день для моего шва. Никак. Все было по старому, воспаление и гной. Я подручных средствами сделала перевязку, ведь после пяти месяцев проведённых в травматологии, я умела все. Потом я пыталась читать книгу. Но то ли потому что время было ещё не столь позднее, полдевятого вечера, то ли от возбуждения, но спать и читать совершенно не хотелось и я пошла в комнату к маме, просто побыть вместе, я соскучилась.

Но почему то как только мы с ней устроились поудобнее, и включили телевизор, где шёл дебильный сериал "Цыган", раздался стук в дверь. Мы посмотрели друг на друга. Кому в голову пришло прийти в гости на ночь глядя? Стук повторился, уже более настойчивый. Человек знал, что мы дома? Или это кто то случайный? Никто из нас не торопился открыть дверь. Постучали ещё раз, мы удивились ещё больше. Мама медленно стала вставать с дивана, и шарить на полу тапочки. И тут кто-то за дверью стукнул ещё раз. Мама пошла открывать. За дверью стоял Степа.

Ну что сказать о Степе? Я знала, что он меня любит, я была благодарна за ту заботу и внимание, которое он мне оказывал в больнице, просиживая рядом с моей кроватью сутками. И это все. Я не испытывала к нему никаких чувств, хотя и понимала, что он надёжный и самый достойный. Но мне тогда все его положительные качества были по барабану. И этот ночной визит меня больше напряг, чем обрадовал, но лицо я держала. Мы ещё раз поужинали и поговорили, что дальше делать со Степой я не знала.

Сейчас я конечно думаю по другому, нужно было дать ему шанс. Но тогда я не представляла Степу в качестве своего мужа. Он был самый хороший и правильный, но мне видимо было нужно совсем другое. Поэтому когда за ним закрылась дверь, я вздохнула свободнее. Мама все понимала, и изредка пыталась чистить мне мозги, но это было бесполезно.